Она может это получить. И я обязан постараться ради неё. Разобраться со своими тараканами, рубануть правду. Убедиться, что девушка всё понимает.

Я умираю, десять лет — максимум. А Лана начнёт жалеть намного быстрее, я уверен. Когда мозги начнёт коротить, когда забуду, как выглядит моя мышка и ребёнок. Когда забуду, кто мне кофе готовит.

Хрень, а не жизнь. И девушка точно не должна с этим связаться. Сколько ей тогда будет? Двадцать три? Двадцать пять в лучшем случае. А у неё старик, на восемнадцать лет старше. Так ещё и с мозгами старика — хорошо если чудить не начну, а просто зачахну.

— Че грузишься? — Тим открывает окно, закуривает. — В ресторане я людей своих поставил, не пострадает твоя девушка.

— В любом случае пострадает.

— Ой, если ты с загонами по поводу смерти — я тебе не Катрин. Меня этим не возьмёшь, Тигран. Ты, зато, свой срок точно знаешь. Мы с Тимом вот на мине чуть не подорвались когда-то. И ничего, живём. А завтра можем умереть. Это всё эфемерно и запутанно, это просто жизнь.

— Только ты умрешь и всё, закончилась история. А со мной возиться придётся, страдать. Понимаешь? Не одно и то же.

— Ок, другой пример.

Если ты в аварию попадешь, овощем станешь? Думаешь, Лана бы тогда отказалась?

— В том и дело, нет. Она свою жалость включит, рядом будет. А потом проклянет. Понимаешь? Я этого больше всего не хочу. Пусть ненавидит, что я мудак и на аборт отправил. Или что бросил. Или не развелся и ей жизнь испортил, как все мужики. Но это — ладно.

Но если Лана просто проебет свои лучшие годы, чтобы оставаться со мной рядом… Не уверен, что смогу это пережить. Знать, что возненавидит за то, что я такой, умирающий. Что за мной ухаживать нужно будет, как за немощным.

Что не вспомню ничерта за прошлый день, а мозги иссохнуть.

Я видел, как это происходило с отцом. Как из взрослого мужчины он чах, загибался. Как от отца — любящего машины, считающего в уме, помнящего состав футбольных команд — ничего от него не осталось.

Ноль.

Никакой индивидуальности.

Только Лана не моя мама, на самом деле. Лана не уйдёт, когда станет не в моготу. Будет до последнего рядом, моя любимая и смелая мышка. Мне кажется, даже когда забуду собственное имя — буду помнить её взгляд.

Сладкий запах духов.

Тихое обиженное сопение.

Она мне под кожу пробралась. Малолетка, которая вроде ничем от других не отличалась. Помощница просто, а дыхание прерывало. Как вошла в мой кабинет — подыхаю на расстоянии.

Просто потому, что это Лана.

Я должен рассказать, отпустить, дать шанс на нормальную жизнь. Я умираю, а не она. Но…

— Таблетки в бардачке, — комментирует Тим, когда сжимаю виски. Накрывает новым приступом боли, острыми вспышками. Шею тянет, мышцы немеют. — От головы. У самого трещит.

— Проверялся?

— О, нет, это просто из-за недосыпа.