Недалеко то время, когда мы больше не услышим об ограблениях поездов, подобных тому, в которое ты попала, не говоря уже о том, чтобы оказаться участницей событий. Когда я жила здесь, было гораздо хуже. Но, если взвесить все хорошее и плохое, хорошее перевешивает. Выбор по прежнему за тобой, Тиффани. Мы с отцом хотим, чтобы ты была счастлива. Если это не случится здесь, мы отвезем тебя назад, в Нью Йорк, и останемся с тобой, пока ты не найдешь подходящего мужчину и не выйдешь за него замуж.

— А потом? Вы не останетесь в Нью Йорке, после того как я выйду замуж?

— Нет. Я влюбилась в Монтану так же сильно, как в твоего отца. Здесь прошли самые счастливые годы моей жизни. Конечно, с Фрэнком я была бы счастлива везде. Но в этих местах есть что то, что очаровало меня с самого начала. Здесь не нужно отказываться от новых увлекательных занятий только потому, что кто то посмотрит на тебя косо. Здешним людям это несвойственно. Они не судят о других по внешности.

— Да, здесь чувствуешь себя более непринужденно, — согласилась Тиффани, вспомнив слова Хантера.

— Именно!

— И ты могла надевать бриджи и шляпу с широкими полями, если тебе хотелось.

Роуз хмыкнула.

— Вижу, тебе уже рассказали об этом.

— И отлавливать отбившихся бычков.

— Ну…

— И держать поросят.

— Что? Нет!

— Иди сюда, Макс, — позвала Тиффани."

"Поросенок выглянул из за ширмы для ванной, за которой он дремал, и, постукивая копытцами, тут же устремился к кровати. Тиффани взяла его на руки и потерлась носом о пятачок. Секунду Роуз недоверчиво взирала на нее, затем расхохоталась.

— Полагаю, ты уже приняла решение, — сказала она.

— Полагаю, да.

Глава 52

В субботу все обитатели ранчо Уорренов отправились в город на танцы, кто верхом, кто в повозке, включая семью, ковбоев, слуг и даже кухарку. Ни одно здание в городе не могло вместить всех желающих, учитывая, что ради такого события народ съехался со всей округи. Здесь не было социальных барьеров: ковбои, шахтеры, лесорубы — все приветствовались.

По такому случаю в поле за городом развесили фонари и соорудили большую квадратную танцплощадку. Оттуда доносились звуки музыки, которые можно было слышать еще задолго до прибытия. Не той музыки и не тех инструментов, к которым привыкла Тиффани, а банджо, скрипок и гармоники. Несколько пар уже танцевали, хотя официально танцы должны были начаться после захода солнца, когда спадет дневная жара. Сумерки еще только приближались. Но дюжины столов уже ломились от еды, а со стороны полудюжины ям, где жарились целые туши, долетал аппетитный дымок.

Тиффани нашла, что все выглядит и пахнет на удивление празднично. Собственно, поляна напоминала скорее ярмарку, чем танцы. Вокруг друг за другом носились дети. Несколько ковбоев затеяли скачки.