У моего отца отличная кухарка.

— Теперь для нас будет готовить этот парнишка из Баффало, — сообщил Закери, усадив Мэри на ближайший стул.

— Моя мать прислала несколько поваренных книг. Возможно, они пригодятся Эндрю.

— Вы очень добры, — сказала Мэри.

— Вовсе нет. А теперь, пожалуйста, позвольте мне извиниться за…

Она осеклась, услышав снаружи поросячий визг. Они привезли Макса? Какой великодушный жест после того, что она сделала! Радостно улыбнувшись, Тиффани извинилась перед присутствующими и поспешила наружу. Она нашла Максимилиана привязанным к перилам веранды и подхватила его на руки, даже не задумавшись о своем наряде.

— Значит, Рыжик еще здесь? Еще не совсем исчезла?

Резко повернувшись на звук знакомого голоса, Тиффани впечаталась губами в губы Хантера. Конечно, он помог этому, схватив ладонью ее за шею и притянув к себе. Но Тиффани не остановила его, слишком остро сознавая, что, возможно, в последний раз ощущает вкус его губ. Это сделало поцелуй горько сладким!

Хантер притянул ее ближе, и поросенок, зажатый между ними, протестующе взвизгнул, приведя Тиффани в чувство. Она поспешно отстранилась, возбужденная и раскрасневшаяся. Этого не должно было случиться, она не должна была позволять этого! Предполагалось, что она создаст впечатление, что Дженни — Рыжик, как он называл ее, — исчезла. Ее не существует. И если он рассчитывал найти ее здесь, то ошибался!

— Спасибо, что привез мне Макса, — вежливо сказала она.

— Пришлось. Когда ты исчезла, он решил, что может занять мою комнату.

— Правда?

— Я впустил его вчера, но одной ночи оказалось достаточно. По какой то причине он решил, что может спать в моей постели. Неужели ты позволяла ему такие фокусы?

— Я не возражала, — призналась Тиффани, почесывая Макса за ухом. — У меня никогда не было домашнего любимца, не считая котенка, которого я однажды принесла домой. Но он сбежал, прежде чем я успела привыкнуть к нему. Ты не мог бы отвязать его, чтобы я внесла его внутрь? — Она не решилась выпустить поросенка из рук, опасаясь, что Хантер снова попытается обнять ее.

Он отвязал поросенка.

— А твой па не будет возражать против его присутствия в доме?

— Нет, он совсем не тот черствый человек, общества которого я хотела избежать.

Хантер бросил на нее острый взгляд.

— Вот, значит, почему ты это проделала?

— В основном. Я все объясню тебе и твоим родителям за обедом. Ты… войдешь?

Он помедлил с ответом, и сердце Тиффани пропустило удар. Она не хотела, чтобы он уезжал, вынужденная признаться себе, что рада видеть Хантера. Он выглядел сегодня таким красивым — в отглаженной белоснежной рубашке, темных брюках и начищенных черных сапогах. Он стоял в своей излюбленной позе, прислонившись спиной к стене.