Но боли прошли, прежде чем я вернулся домой, и она не стала рассказывать о них, глупая женщина. Сегодня она тоже приняла схватки за ложные, потому что они начались на неделю раньше положенного, и опять ничего не сказала, когда я приехал на ленч. Страшно даже подумать, что могло случиться, пока я ездил за помощью.

— Ма как то сказала, что первый ребенок самый тяжелый, — заметил Хантер. — Следующие выскакивают легче и намного быстрее. Обычно. По крайней мере у нее.

— А ты не мог предупредить меня? — поинтересовался Калеб.

Хантер пожал плечами.

— Я думал, Шейла в курсе."

"Вот опять эта уверенность, что женщины инстинктивно знают все о доме и семейных делах. Тиффани закатила глаза. Она подождала, пока Хантер представит ее Калебу, и спросила:

— Выходит, ребенка не пришлось подхватывать?

Калеб смущенно усмехнулся.

— В этот раз мне удалось не упасть в обморок. Я был слишком ошарашен, когда она рявкнула, не успел я войти в дверь: «Где это носит твою задницу? Иди сюда!» — Когда они с Хантером всласть посмеялись, Калеб спросил: — Вы не возражаете, мэм? — И сунул Тиффани сверток, прежде чем она успела ответить. — Я его искупал, но нужно посмотреть, как там Шейла. Бедняжка так измучилась, что сразу заснула.

Он исчез в спальне. Хантер направился к передней двери, бросив на ходу:

— Кажется, нам придется здесь задержаться. Пойду позабочусь о лошадях.

И Тиффани осталась с ребенком одна. Странно, но она не почувствовала страха. Она медленно прошлась по комнате. Не считая бревенчатых стен, дом выглядел примерно так, как она представляла себе жилище Каллаханов до знакомства с ними. Входная дверь открывалась прямо в большую комнату, обставленную как гостиная в одном углу и с обеденным столом в другом. В третьем углу располагалась кухня. В противоположной от входа стене имелись две двери, которые вели в крохотные спальни. Кухонной плиты не было, что, видимо, объясняло огонь в очаге, из за чего в комнате было слишком жарко. Но для небольшой семьи дом был достаточно просторным и выглядел уютным, с кружевными салфетками повсюду, даже под безделушками.

Тиффани села на диван и немного откинула одеяло, когда ребенок издал звук. Он был таким крохотным! И забавным, с лысой головкой и красным личиком. Его ручки двигались, хотя глаза были закрыты. В приступе умиления она начала нашептывать ему всякие ласковые глупости. За чем ее и застал Хантер, когда вернулся.

— Из вас получится хорошая мать, — произнес он шепотом, чтобы не потревожить младенца. Тиффани улыбнулась, хотя и вспыхнула от смущения. Похоже, все таки есть вещи, которые приходят к женщинам естественно.

— Кажется, он проснулся, — сказала она. — Но я не уверена, потому что он не открывает глазки.