Язык Хантера раздвинул ее губы и проник внутрь. Их обоих захлестнула страсть. Казалось, ни один из них не может насытиться другим. Наконец Хантер смягчил поцелуй, возможно, не желая пугать ее. Он не знал, что Тиффани уже за гранью осторожности. Но она была слишком неопытна.

Он стянул с нее жакет вместе с бретельками сорочки и приник губами к обнаженной плоти, осыпая поцелуями. Тиффани трепетала, наслаждаясь его ласками. Хантер возбуждал в ней ощущения, которые она не могла себе даже представить. Он был таким большим и сильным, намного красивее любого мужчины, которого она когда либо встречала, и он желал ее.

Она почувствовала, как он развязал тесемки сорочки, а затем его большая рука накрыла ее грудь. Тиффани ахнула. Его пальцы двинулись к ее соску и принялись обводить его круговыми движениями, рассылая по телу искры, исторгавшие из ее горла тихие звуки. Они одновременно услышали шаги. Тиффани резко втянула в себя воздух и попыталась встать, но Хантер притянул ее ближе, чтобы прикрыть обнаженную грудь, когда охранник прошел мимо кухонного окна.

Сердце Тиффани бешено колотилось. Она все еще тяжело дышала, когда его шаги затихли.

Губы Хантера изогнулись в сожалеющей улыбке.

— Пожалуй, это к лучшему, — сказал он. — Я немного увлекся.

Какая ошибка, сказала бы Тиффани, если бы могла вымолвить хоть слово. Придерживая на груди сорочку, она выскочила из кухни и взбежала вверх по лестнице. Теперь она терзалась от двойного чувства вины: попросила Сэма хранить ее секрет и создала у Хантера превратное впечатление. Боже правый, она познакомилась с ним только три дня назад! И не имеет ни малейшего намерения выходить за него замуж. Как она могла уступить своим запретным порывам! И даже придумала себе оправдание.

Что с ней случилось? Она играет с огнем.

Это надо прекратить и раньше, чем истекут пятьдесят восемь дней, оставшиеся от двух месяцев. Она завтра же напишет письмо матери. На этот раз она расскажет ей все: об ужасах, которые здесь наблюдала, о страхе, который пережила. И о том, что ей приходится терпеть, включая мытье посуды, чтобы избежать встречи с Фрэнком Уорреном и найти способ покончить с враждой, не выходя замуж за Хантера. Видит Бог, Тиффани попыталась уберечь мать от лишних волнений, но на нее навалилось слишком много, чтобы выносить все это в одиночку.

Если Роуз узнает все это, она освободит Тиффани от обещания. И прежде чем уехать, она посадит этих людей за стол и заставит решить вопросы, которые изначально не должны были становиться причиной для вражды. А потом она без всяких сожалений поедет домой."

"Глава 35

Второе письмо Тиффани к матери было длинным и тщательно продуманным. Ей не удалось закончить его за один присест, потому что надо было приготовить первый завтрак для всех домочадцев.