Прорвавшееся порождение тьмы, имеющее очертания вытянутого рогатого волка, набросилось на Кайла в один миг, укутало плотным коконом, под которым свет стал казаться совсем тусклым.

«Вот и помяни риаха, — пронеслось в охваченном ужасе сознании. — Но ведь эти порождения появляются так редко!»

Одни из самых страшных созданий тьмы действительно прорывались под купол нечасто. Но это произошло. Сегодня, здесь, сейчас, прямо на моих глазах!

— Уходите с балкона и ждите внутри! — крикнул мне Нориан, запрыгивая на второго григанна, и, уже обращаясь к слуге, продолжил: — Росс, уведи ее!

Рейаиец аккуратно, но твердо обхватил меня за предплечье и чуть потянул на себя, вынуждая двинуться за ним.

Но вместо того чтобы повиноваться, слушая глас разума, я почему-то воспротивилась. Неотрывно наблюдала за тем, как златогривый летун уносит Нориана все дальше и дальше от острова… все ближе и ближе к риаху, с которым вел сражение Кайл. Не было больше того надменного, самовлюбленного и саркастичного лорда, которого я знала. Был сосредоточенный, вооруженный огненным клинком феникс, дающий бой одному из самых сильных порождений тьмы.

Говорят, тьма может принимать разные обличья и каждый видит в них что-то свое. Но риаха все видели одинаково — изогнутая в вечном оскале гигантская пасть, способная за раз поглотить нескольких людей, острые рога и вытянутое тело с длинным хвостом.

Как только Нориан пересек границу защитного купола, риах выпустил Кайла и бросился на него. Кажется, ничего более жуткого я до этого момента не видела: одна его сотканная из теней лапа отшвырнула в сторону Кайла вместе с его григанном, а другая, увеличившись в размерах, обрушилась на Нориана.

В это же время рейанец сжал мое предплечье чуть крепче и потянул за собой уже настойчивее, из-за чего я была вынуждена последовать за ним. Но, пока покидала балкон, взгляда от происходящей совсем рядом битвы не отводила. А когда оказалась в комнате, прильнула к оконному стеклу, с замиранием сердца за ней наблюдая.

Наверное, глупо, но в эти мгновения наряду со страхом я испытывала и невольное восхищение. Сияющие, словно сотканные из живого пламени и света фениксы были прекрасны… один из них был прекрасен.

То, что происходило теперь, воскресило в памяти другую картину, которая никак не желала меня отпускать и всегда ютилась в уголках сознания.

Тогда, на крыше, он тоже был таким — невообразимо прекрасным и сильным небожителем, защищающим наш мир от тех, кто приходит с наступлением ночи. Защищающим целую империю, но в тот момент — именно меня."

"На теневом, не имеющем отчетливого контура теле риаха появлялись длинные дыры, оставляемые огненными клинками.