После урока истории, который на сегодня был последним, я дождалась, пока все однокурсницы покинут аудиторию, и подошла к магистру Дахшану. Он преподавал на обоих факультетах, и я решила поинтересоваться, не знает ли он, кто такая аэллина Лейстон.

— Лейстон? — озадаченно переспросил магистр. — Среди тех, кто сейчас учится в институте, такой аэллины нет, это могу сказать точно. Но, знаете, очень знакомая фамилия, очень…

— Может быть, она окончила обучение в прошлом году? — предположила я. — Или раньше?

— Возможно, — согласился он, все еще задумчиво хмурясь. — Что-то и впрямь знакомое, так и вертится в голове… годы, знаете ли, берут свое.

А ведь в свое время у меня такая память цепкая была: что ни прочитаю, запоминаю мгновенно…

В общем, узнать, кто такая аэллина Лейстон, у магистра Дахшана мне не удалось. Разве что открыть для себя то обстоятельство, что она больше не учится в институте. Что бы ни говорил магистр, память у него до сих пор была отличная — одна любовь к точным датам чего стоила. Поэтому в его словах я не сомневалась.

И это казалось странным. Если девушка уже не студентка, то почему ее дневник оказался в библиотеке? Там ведь установлены специальные заклинания, помогающие поддерживать порядок.

Даже если предположить, что аэллина окончила обучение в прошлом году, он не мог пролежать в библиотеке все лето. Его бы непременно заметили.

Еще и эта странность с тем, что ни библиотекарь, ни стоящие за мной в очереди девушки его почему-то не видели…

Вся эта история сильно меня заинтересовала. Можно было забыть о ней и отнести дневник обратно в библиотеку, но я решила попробовать во всем разобраться. Поэтому, придя вечером к доктору, первым делом задала ему тот же вопрос, который задавала магистру Дахшану.

В отличие от реакции магистра, реакция господина Шайна была не такой однозначной.

— Почему вы об этом спрашиваете? — вопросом на вопрос ответил он.

Не знаю, почему я не сказала про дневник. Врать я вообще не привыкла, но все случилось как-то само собой. Ответила, что просто услышала имя в библиотеке. Разумеется, он мне не поверил. А я не поверила ему, когда он сказал, что не знает такой аэллины. Господин Шайн явно о чем-то умолчал, но допытываться я не стала — в любом случае это было бесполезно.

Зато мой интерес к этой загадочной девушке сильно возрос.

Проверив количество моих искр, доктор долго молчал. Слишком долго. Я уже не знала, что и думать, и в конце концов сама поинтересовалась, что же его так озадачило. Теперь, когда мы знали о том, что число личностных искр может возрастать, вряд ли его могло удивить их изменение…

Господин Шайн заметно колебался, не зная, говорить мне или нет. Но в какой-то момент все-таки произнес:

— Их три.

Теперь его удивление передалось и мне.