Я стояла, не шевелясь и чувствуя себя ледяным изваянием.

«Не по-настоящему, не со мной…»

Нужно только окончательно заморозить эмоции, позволить им покрыться ледяной, защищающей душу и сердце броней. Не разрешать всему этому влиять на меня. Никто не сможет меня унизить, пока я сама не признаю себя униженной. И я не признаю. Не стану требовать отдать тетрадь, прыгать перед ними, плакать, они именно этого и ждут.

Только один человек не смеялся вместе с ними, только в одном взгляде отражалась толика сочувствия — Алекса. Но она не вмешивалась, да я на другое и не рассчитывала.

Одно дело — дать отпор, когда задевают лично тебя, и другое — встать на чью-то защиту, выступив против большинства.

— А вот это! Вы только послушайте! — забрав у Люции тетрадь, снова перехватила инициативу Эмбер.

Над какими следующими строчками она хотела поиздеваться, никто так и не узнал.

Дверь громко хлопнула, оборвав царящий шум, и в аудиторию вошел лорд Нориан Снэш. Все так и замерли в тех же позах, в каких находились до его прихода. Обведя всех пробирающим до дрожи взглядом, он посмотрел на меня.

По ощущениям, моя спина была такой прямой, словно я проглотила кол. Превратившись в само сосредоточение напряжения и нервов, старалась ничем этого не выдать. Спрятать боль и обиду настолько глубоко, чтобы ее не смог распознать никто. Даже феникс. И его взгляд я встретила внешне спокойно и решительно. По крайней мере, надеялась, что это так.

Мы смотрели друг другу в глаза несколько долгих мгновений, а затем лорд Снэш, обращаясь ко всем, кроме меня, спросил:

— Что здесь происходит?

Было нечто забавное в том, что точно такой же вопрос вчера вечером задавал вошедший в гостиную Гай.

Только вот феникс не дворецкий. И в его интонации было столько скрытой силы, властности и затаенной угрозы, что напряжение накалилось до предела. Я буквально физически почувствовала, как однокурсницами синхронно завладело одно-единственное желание — исчезнуть.

— Мне повторить вопрос? — В воцарившейся тишине его голос звучал, точно набат.

Заговорить осмелилась Эмбер. Поспешно выйдя из-за преподавательского стола, присела в реверансе и, опустив глаза, с несвойственными ей робостью и застенчивостью проговорила:

— Простите, лорд Снэш.

Мы увлеклись. Смеялись и разговаривали слишком громко, я позволила себе занять ваше место. Этого больше не повторится.

Все, опомнившись, как по команде повторили за ней неизменный реверанс. А у меня ноги одеревенели настолько, что я со своими умениями и пытаться не стала. Да и глупыми сейчас казались все эти поклоны.