И она — несмотря на опоздание и свой вид, уверенно входящая в аудиторию. Не требовалось долго думать, чтобы понять, чем вызвано и то и другое.

Инстинкт защищать слабых, в той или иной степени присущий всем фениксам, подталкивал вступиться. Жег каленым железом, заставлял кровь вскипать при виде многократно залатанной формы и слегка подрагивающих уголков губ. Но вмешаться в этой ситуации означало сделать еще хуже. Хуже для нее.

Блики продолжали стелиться под ногами. Свет попадал на кожу, даря слабую, но подпитку. Странно. Впервые за очень долгое время он не был нужен как воздух, не напоминал о необходимости постоянно принимать «жидкий янтарь».

Просто проникающее сквозь окна солнце.

Появление неподалеку брата ощутил, еще не войдя в навесной коридор. Его свет, родственный моему, но все же отличающийся, не спутать ни с каким другим. Резкий и прохладный, не дарящий тепло — такой же, как сам Кайл.

Первое, что увидел, ступив в коридор, — струящиеся по хрупким плечам, достающие до пояса яркие волосы. Рыжее, рождающееся в солнечных лучах пламя.

Карие, врезающиеся в память глаза… Как мог раньше думать, что она некрасива?

Показалось, что остановился всего на миг.

Просто стоял и смотрел, как завороженный. И жжение в груди… Нет, не то, что является привычным и знакомым. Новое, испытанное всего раз, после того как спас ее на проклятой крыше.

Воздух рассек звук пощечины.

Отмер, оценил ситуацию. Подумал, что этот день стоило прожить еще и для того, чтобы увидеть потрясенное лицо братца. Не составило труда понять, чем он это заслужил. Удивило другое: женщины падали к его ногам. Все без исключения. Ему стоило лишь пожелать. Посмотреть так, как умел только он. Некоторым фениксам, помимо прочего, от рождения даются некоторые способности.

Ему досталась способность обольщать. Об этом знал ограниченный круг лиц, и, разумеется, о таком не распространялись.

Никто не испытывал даже желания ему сопротивляться. А мисс Трэйндж вот воспротивилась. Еще и пощечину влепила.

— Отойди от девушки, — произнес я, приближаясь к ним.

Кайл пребывал в ярости. Но я, к своему очередному удивлению, в этом не слишком ему уступал. Собственная реакция казалась необоснованной. Нет, ее вызвал не только инстинкт. Этот жгучий гнев рождало нечто другое.

Но, конечно, не тот факт, что практически на моих глазах обидели именно ее. Нет, разумеется, нет…

Реакция у Кайла была отменной, и его внимание мгновенно переключилось на меня.

— Ты? — В следующую секунду его губы изогнулись в хищной усмешке. — Ну, здравствуй, братишка.

Отстранившись от Иниды, он развернулся ко мне. Следовало бы заставить его извиниться, просить прощения за свое скотское поведение, но это всегда бесполезно. В его лексиконе нет слова «прости», а совесть отсутствует и подавно.