— Переселите меня жить в туалет?

Окончательно утратив самообладание, Гай прошипел:

— Не смей мне дерзить, ты, безродная выскочка! Тебя вообще здесь быть не должно. Мне пришлось приложить столько усилий, чтобы мою троюродную сестру приняли в институт! А потом еще столько же — после церемонии, на которой ты все испортила!

Он глубоко вдохнул и уже более ровным тоном произнес:

— Ладно. Судя по качеству защиты, тебе помог кто-то действительно одаренный. Мне лишние проблемы не нужны, но, если ты сегодня же не попросишь своего благодетеля ее снять, я сообщу обо всем декану.

— Разве у нее есть время на такие мелочи? — усмехнувшись, вернула я его же вчерашнюю фразу. — А, впрочем, рассказывайте. Интересно, как леди Нейль отнесется к тому, что вы не уследили за «безродной выскочкой»?

Судя по окаменевшему лицу дворецкого, я попала точно в цель. Он действительно не хотел себе лишних проблем. Одно дело, когда леди Нейль остается в стороне от всех студенческих разборок и проблем, хотя о них знает, и совсем другое — когда ее пытаются в это втянуть. Защита, поставленная на дверь кладовки, — действительно мелочь, никак не тянущая на угрозу безопасности института, что бы там ни говорил Гай.

Не дожидаясь ответа от пребывающего в тихом бешенстве дворецкого, я вошла в «кладовку» и наконец взяла свою законную булочку. Неприятный разговор отнял драгоценное время, и есть пришлось на ходу. А одновременно с этим размышлять над тем, как же так все-таки получилось? Как я смогла установить защиту… второго класса? Да я даже не знаю, что это такое! В учебнике о таком точно не читала.

Как бы то ни было, настроение у меня поднялось — кажется, больше о безопасности своей обители можно не беспокоиться.

"Урок этикета стал для меня настоящей пыткой. Даже на лекции по боевой магии не чувствовала себя настолько выделяющейся на фоне остальных. Преподавательница с труднопроизносимой фамилией — леди Ягольтчейн, которую я мысленно прозвала Ягодкой, решила посвятить лекцию повторению всего того, что мы уже знаем. Я в это «мы», естественно, не входила.

К концу занятия я уже путалась в видах реверанса и правилах поведения в разных ситуациях. Так к моему персональному списку предметов, которые следует подтянуть, добавился еще один.

А после этикета наступил момент, которого я больше всего боялась. Разумеется, не обед — не ходить на него, похоже, становилось у меня традицией, — а предстоящий осмотр. Из-за него меня одолевало ужасное волнение и, несмотря на скудный завтрак, одна мысль о еде вызывала дурноту.

Во врачебное крыло я пошла сразу после занятий, потратив на дорогу почти весь обеденный перерыв. Двигаясь со скоростью засыпающей улитки, я пыталась успокоиться и собраться с мыслями.