И это красное явно не было обычной краской…

— Я знала, что ты пытаешься меня обнаружить, — положив меня прямо в центр круга, как ни в чем не бывало произнесла Санди. — И знала, что этой ночью, услышав нас с Люцией, ты последуешь за мной. Даже скучно оттого, насколько ты оказалась предсказуема.

Почувствовав спиной ледяной каменный пол, мысленно я принялась лихорадочно искать пути к спасению. А вместе с тем подумала, что Санди права — детектив из меня и впрямь вышел ужасный. И тот факт, что не только я, но и лучшие фениксы империи не смогли ее вычислить, ничуть не успокаивал."

"В качестве пособницы тьмы Санди я никогда не рассматривала — по крайней мере, не выделяла ее среди других. А ведь на практике у госпожи Нейль именно она показала лучший результат, продемонстрировав безупречную выдержку… Пресветлый, да как это возможно?! Как та, кто может обращаться в монстра из кошмаров, столько времени незамеченной находилась в Институте аэллин?

Впрочем, все посторонние вопросы быстро выветрились у меня из головы, когда фиолетовые огни вдруг оторвались от стен и направились ко мне. Подлетев ближе, они зависли по периметру круга, начали покачиваться из стороны в сторону, и это их движение напоминало жуткий ритуальный танец. Несмотря на то, что они находились рядом со мной, я не чувствовала исходящего от них тепла — казалось, что они, напротив, источают пробивающий на дрожь холод.

Когда Санди начала негромко что-то говорить, из ее речи я не поняла ни слова. Только боковым зрением увидела, как окружающие меня символы загораются один за другим все тем же фиолетовым светом.

Холод усилился. Он пробирался под кожу, выпивал дыхание и вытягивал из неподвижного тела то, что принято называть жизнью. Умирать было не страшно, только ужасно обидно оттого, что все вышло так глупо. Что еще вечером я радовалась и улыбалась, а теперь лежала неизвестно где, служа призыву тьмы…

Нет, риаха с два я так просто сдамся!

Я ведь ни разу не пользовалась личностными искрами с тех пор, как спасла Нориана. Значит, их количество сейчас должно быть большим. Нельзя просто так опускать руки, ведь речь идет не только о моей жизни, а о жизнях всех, кто находится в институте! Я просто не имею права сдаваться!

Пытаться коснуться собственных искр было больно физически. Проклятый холод отнимал все силы, пальцы рук и ног онемели. Облачко белого пара, срывающегося с моих губ, становилось все меньше и меньше… Санди продолжала говорить на неизвестном языке, вокруг меня уже загорелись все символы.

И в тот момент, когда мое тело онемело полностью, когда оно выгнулось дугой от разлившейся по нему острой боли, а на глазах выступили непроизвольные слезы, мою шею вдруг обожгло.