Мне нужно, чтобы ты отвлек его.

— Как?

— Любым способом, который не подвергнет тебя опасности. Но мне действительно нужно, чтобы он сделал еще один выстрел в тебя.

— Э-э... как я могу сделать это и не подвергнуться опасности?

— Брось палку или свою винтовку.

— Ни за что на свете. Потеря моего оружия ничем не отличается от потери моей жизни."

"— Это говорит твой комплекс неполноценности, и следи за тоном. А теперь подумай об этом на счет пять, четыре...

— Подождите! — Я не могу думать так быстро.

— Три, два...

Черт.

Черт.

— Один.

Все это происходит как в замедленной съемке. Я бросаюсь вперед, не для того, чтобы быть мученицей, а потому, что я искренне думаю, что другой снайпер слишком умен, чтобы его можно было одурачить палкой или даже винтовкой. Он, вероятно, не будет целиться, пока не увидит меня в прицеле. Вот почему у меня нет другого выбора, кроме как пойти этим путем.

Я слышу выстрел и глухой удар в верхнюю часть спины, прежде чем чувствую жжение под кожей.

Боль взрывается в моем плече, и сила тяжести тянет меня вниз, но мне удается использовать остаток своих сил, чтобы оттолкнуться от ствола дерева. Я даже поджимаю ноги и руки так, чтобы быть полностью скрытой и больше не попадать в поле зрения снайпера. Но при этом я царапаю свежую рану о дерево. Крик клокочет у меня в горле, но я прикусываю губу, чтобы подавить его.

— Липовский, ты... блядь…

— Вы поймали его, капитан? — спрашиваю я слабым голосом, определенно прерывая его, и в любое другое время это бы привело меня в серьезные неприятности, но сейчас особые обстоятельства. — Скажите мне, что вы поймали мудака...

Мое дыхание замедляется, как и пульс, когда мое тело начинает наклоняться вбок, я с усилием качаю головой и остаюсь в безопасном положении.

— Конечно, я так и сделал, но он не один.

— Извините, капитан. Я не думаю, что смогу отвлечь остальных.

— Ни хрена себе. — в его голосе есть мрачные интонации. — Насколько ты ранен?

— Выстрел в верхнюю часть спины, в плечо, я думаю, но с этим можно справиться.

— Черт возьми, так оно и есть. Ты едва в сознании.

— Полагаю, это означает, что мои попытки казаться сильным провалились.

— Не смей терять сознание, Липовский. Это приказ.

— Вы... раньше называли меня Александром... — Мои глаза опускаются. — Мне это нравится больше... — чем фальшивая фамилия.

Понятия не имею, зачем я ему это сказала, но по какой-то причине это казалось необходимым.

По крайней мере, Александр, это мужская версия моего настоящего имени, а Саша — уменьшительная форма для обоих.

— Липовский!

Александра. Меня зовут Александра, черт возьми.

Но у меня нет сил сказать это, так как моя голова склоняется набок. Вокруг меня звучат выстрелы, продолжая симфонию войны. Я пытаюсь поднять винтовку, даже когда не могу открыть глаза. Я думаю, это инстинкт.