не знаю.

— Тебе это не нравится?

— Дело не в том, что мне не нравится это... — Скорее, я слишком сильно это люблю.

Но Кирилл не ждет, чтобы послушать вторую часть. Он снова у меня между ног, его опытный язык трахает меня до беспамятства.

Он делает это снова и снова, пока я больше не могу этого выносить.

Пока я действительно не упаду в обморок.

24

САША

Маленькое личико Майкла медленно материализуется передо мной. Юное, милое и полное слез.

— Мишка, что случилось? — спрашиваю я, мой голос срывается.

— Помоги мне, Саша, — шепчет он. — Помоги нам...

Я протягиваю ему руку.

— Притормози. Дыши. Ты можешь сказать мне, что не так?

В тот момент, когда я прикасаюсь к нему, он падает на землю, кровь брызжет из его глаз, ушей, носа и рта.

Ужасная сцена четырехлетней давности медленно всплывает в фокусе. Тело Майка лежит посреди всех остальных.

Под ними скапливается кровь, и трупы становятся опознаваемыми один за другим. Мой отец, моя мать, мои кузены, мой дядя и даже мой брат.

Антон лежит на боку, из всех его отверстий течет кровь, как и у Майка. Дядя Альберт идет посреди всей этой крови, с опущенным лицом, и слезы текут по его щекам."

"Я зову его по имени, но не могу произнести ни слова. Ни звука, ни крика.

Его глаза встречаются с моими, кровавые слезы пропитывают их.

— Ты счастлива, Саша?

Я снова и снова качаю головой. Мы не можем быть счастливы. Мне не позволено быть счастливой, когда все погребены на глубине шести футов.

А потом мой дядя падает, присоединяясь ко всем остальным на земле, истекая кровью из всех их отверстий.

Лужа крови становится глубже и холоднее, но я бегу в их направлении.

Я теряю равновесие и падаю прямо в бассейн.

— Нееет.

Белый свет заслоняет весь красный, и я вздрагиваю, принимая сидячее положение. Именно тогда я понимаю, что нахожусь в постели. На секунду, всего на долю секунды, мне кажется, что я снова дома. Мне просто приснился кошмар, и мама только что разбудила меня, потому что я опаздываю в школу.

Но это не дом. И кошмар не был полностью неточным.

— Сейчас десять утра.

Моя голова резко поворачивается в направлении женского голоса. Анна. Это она подняла жалюзи, открыв огромное дерево возле балкона, и смотрит на меня осуждающими глазами, которые никогда мне не доверяли.

Ее взгляд мечется между мной и кроватью — кроватью Кирилла.

Черт.

Воспоминания о сауне медленно всплывают в памяти, и жар поднимается к моим щекам и ушам.

Святой ад.

Что, черт возьми, я наделала?

Я заставляю себя не думать об этом, или, точнее, непоколебимое внимание Анны заставляет меня думать об этом.

Она смотрит на меня так, как будто я самая большая угроза для этой семьи или что-то в этом роде.

Я благодарна Кириллу за то, что он действительно одел меня в рубашку и спортивные штаны.