— Почему ты так хорошо говоришь по-английски, если родилась и выросла в России?

— У меня был частный американский репетитор — я прикусываю нижнюю губу.

Не слишком ли много это выдало? Это привычка, которую я выработала в армии. Кирилл был единственным начальником, которого я считала достойным уважения, и поэтому отвечать на его вопросы стало естественным. Но, как правило, я тщательно обдумываю, чтобы не раскрывать ничего о своем прошлом.

Может быть, это из-за жары или из-за того, что я чувствую его присутствие за своей спиной, но что-то заставило меня сейчас серьезно ошибиться в суждениях. Может быть, он не заметил или слишком занят, наслаждаясь сауной..

— Значит, ты была богатой молодой леди.

То, как он это произносит, означает, что он подозревал это с самого начала. Черт. Черт.

— Я... не была.

— Конечно, Саша. Допустим, обычный русский говорит, как аристократ и имеет частных репетиторов.

— И много ли ты знаешь русских дворян? — я стараюсь говорить непринужденно, хотя и схожу с ума. Неужели я была недостаточно осторожна? Я думала, что избавилась от своих старых манер за годы, предшествовавшие поступлению в армию.

Но опять же, Кирилл - это не просто кто-то. Он такой наблюдательный, что это пугает.

— Юлия и ее дальняя семья — русская аристократия. Почти уверен, что ты с ней встречалась.

— Я... не веду себя и не говорю, как твоя мать.

— Нет, но ты привыкла, и, как бы ты ни пыталась это замаскировать, черты все еще там. Так почему бы тебе не назвать мне свою настоящую фамилию?

Мое тело напрягается, и я думаю, что меня сейчас вырвет от нервов, разрывающих низ моего живота. Первое, что приходит на ум - это сбежать, но это ничем не отличалось бы от того, чтобы дать Кириллу возможность открыться, которой он так долго ждал.

Поэтому я делаю успокаивающие вдохи и говорю, как можно увереннее.

— Ты прав, моя семья была богатой, и у нас были хорошие дела, но мы обанкротились примерно к моему шестнадцатилетию, и мне пришлось пойти в армию, чтобы выжить.

Это только наполовину ложь, но достаточно правдоподобно, чтобы Кирилл не стал допытываться.

Однако тишина ощущается как тяжесть у меня на груди. Это не только неудобно, но я чувствую, что Кирилл делает это нарочно, чтобы заставить меня раскрыть свои самые глубокие, самые темные секреты.

— Я впервые в таком месте, как это. А как насчет тебя? Ты часто бываешь в сауне? — выпаливаю я."

"— Хм. — его голос звучит задумчиво, почти сонно.

Я оглядываюсь назад, только чтобы увидеть, что он опирается на оба локтя, глаза закрыты, а ноги небрежно раздвинуты, позволяя мельком увидеть его член через отверстие полотенца.

И он...твердый. Или, по крайней мере, приближается к этому.

Это один из тех случаев, когда я должна отвести взгляд. Но есть одна проблема, я не могу заставить себя.