Обмен они совершили с согласия Лизы, у них была нотариальная доверенность.

Понятное дело, она стала жертвой мошенников, коих и в советские, и в последующие годы было немало. Ясно, что без помощи домоуправа и паспортистки такую аферу не провернуть. Любой здравомыслящий человек, пообщавшись с сотрудником районного отделения, отправился бы в вышестоящую организацию и стал бы добиваться правды. Но Лиза не умела самостоятельно решать проблемы, она запаниковала и решила покончить с собой, бросилась под машину. Шофер успел затормозить, автомобиль лишь слегка задел Лизу. Ее отправили сначала в обычную больницу, потом в психиатрическую.

И вот теперь Елизавета умоляла Софью:

– Помоги! Мне жить негде! Уехать в деревню я не могу. Погибну там!

Софья Михайловна опять направилась к чайнику.

– Поставьте себя на мое место. Лиза никогда у меня не вызывала симпатии. Но нельзя же ее бросить? В свое время я купила у соседки апартаменты. Квартира точь-в-точь как моя, только этажом ниже. На дворе были уже девяностые, не советские годы, стало можно покупать-продавать жилье. Приобрела я хоромы на старость. Если не смогу работать, заболею, ослабну, мне рассчитывать не на кого. Я одна. Нужно самой о себе позаботиться, подстелить соломку на случай падения. Квадратные метры всегда можно сдавать и жить на выручку. Но сейчас-то квартира просто заперта. Понимаете мои мучения?

– Перед вами встала альтернатива: или чувствовать себя порядочным человеком, или отказаться помогать Елизавете, которая вам никогда не нравилась, – кивнула я.

– Вот-вот, – согласилась собеседница, – в конце концов пришлось взвалить на свои плечи обузу. Лиза поселилась в непосредственной близости от меня. Я попросила свою приятельницу-адвоката заняться ее делами. Устроила Лизу в холдинг Леонова. Никандров, главный редактор детского издательства, мой бывший студент, взял Лизу на ставку, давал ей задания. Двоюродная сестра воспряла духом и довольно долго вела себя пристойно. Да, она ныла, вечно жаловалась на тяжелую судьбу, рыдала по ушедшей славе. Но жила в прекрасных бытовых условиях, получала нормальное жалованье. Сергей Александрович терпел закидоны иллюстраторши из-за хорошего отношения ко мне. Но потом Сережу переманил «Элефант». Отделом стал заведовать совершенно посторонний мне Игорь Евгеньевич. Я предупредила Елизавету:

– Веди себя тихо, не капризничай.

Но она не привыкла смиряться, и ее уволили. Я, отлично понимая, кому теперь кузина сядет на шею, решила пойти к Никите Ивановичу. Нашла общих знакомых, мне устроили с ним встречу. Приехала в главный офис, сижу в приемной, открывается дверь кабинета, выходит дама. Одета безукоризненно, просто, элегантно, но за версту видно, сколько денег вложено в эту простоту.