Глава двадцать четвертая

– Нам надо убедиться в том, что девочка жива, потом сообщить Леонову, что мы владеем этой информацией, предложить ему выдать нам местонахождение Лебедева, и тогда никто не узнает, что Никита Иванович устроил фальшивые похороны! – воскликнул Кротов.

Я поморщилась.

– Плохая идея. Это тот же шантаж.

– Кое-кто называет это: «договориться на берегу», – усмехнулся Кротов.

Филипп оторвался от ноутбука.

– Согласен с Виолой, я тоже такие методы не одобряю. Мы должны доказать, что Лизу держат в доме, и спросить у Леонова: как исчезновение Федора связано…

– Ничего не получится, – резко перебила его Ксения.

 – Кому принадлежит дом? Лебедеву. Никита ни при чем. Рассказывать ему о кукле бесполезно. Уж поверьте мне, человека, который поднял с колен бизнес в непростые годы, пугали и шантажировали многократно. Никита из старой гвардии, не из нынешних молодых, которым досталось «поле» поспокойней, и они начали свое дело в окружении адвокатов. Заведем речь про копию, которую сделала Нефедова, и услышим от Леонова: «Бред! Пусть Ольга мне эту глупость в лицо скажет». И где она?

– Там, где нет болтливых, – хмыкнул Мирон и начал раскачиваться на ножках стула.

– Перестань, – попыталась остановить его Небова. – Вдруг шлепнешься?

– По документам к машине и особняку Никита никакого отношения не имеет, творение Нефедовой сгорело, сама Ольга умерла, – продолжала Ксения, – Федор исчез. Как доказать, что Лебедев – это прикрытие Леонова? Никак!"

"– Можно установить наблюдение за особняком, – предложил Майоров, – рано или поздно девочка выйдет на прогулку. Не сидит же она сутками взаперти.

– И как мы определим, что ребенок, который по двору бегает, дочь Леонова? – снова произнесла Небова.

 – Дети в возрасте Лизы похожи друг на друга. Скорей всего, Никита выправил крошке документы на другое имя.

– Поговорим с Брониславой Самойловной, – выдал новую идею Мирон, – предложим ей денег. Пусть расскажет правду.

– Какую? – осведомился Майоров.

– Все о девочке, которая живет в доме, – уточнил Кротов.

– На что угодно спорю, она ее точно знает, – сказал Филипп. – Окажись я на месте отца, приглашая воспитательницу, не моргнув глазом, сообщу ей: «Дочь зовут Лиза, фамилия Птичкина, ей три года.

Она рослая и умная для своего возраста. Мать лишена родительских прав, не хочу, чтобы она знала, где живет ребенок. Ваша задача – следить, чтобы никто посторонний в дом не входил». Рассказывать наемной няньке правду? Сообщать ей историю с куклой? С какой стати? Ее работа следить за малышкой. И, наверное, с воспитательницей общается не сам Никита. Может, Федор служит у него и для этой цели?

– Мы занимаемся гаданием на кофейной гуще, – рассердился Кротов.

Я подняла руку:

– Дайте договорить.