Дженни попыталась поднять голову и посмотреть на него. Страсть еще не угасла в затуманенных серых глазах. Спокойно и ровно он произнес:

– Вы мне нужны.

На сей раз смысл этого заявления не оставлял никаких сомнений, и она прошептала, словно слова были внезапно рождены ее сердцем, а не рассудком:

– Настолько, что вы дадите мне слово не штурмовать Меррик?

– Нет.

Он произнес это бесстрастно, без колебаний, без сожалений и даже без раздражения, отказался с такой же легкостью, будто бы отодвинул неаппетитное блюдо.

С этим словом на нее точно вылился ушат ледяной воды.

В приливе стыда и ошеломления она сильно прикусила нижнюю губу и отвернулась, пытаясь привести в порядок волосы и одежду, желая лишь одного – броситься в чащу, убежать от всего, что здесь только что произошло, а потом уж залиться душившими ее слезами. Не только из-за того, что он отказал ей. Даже сейчас, чувствуя себя совершенно несчастной, она понимала, что предложение было глупым, невозможным, безумным. Невыносимо ранили бессердечие, легкость, с коей он отринул ее честь, гордость, тело, жертву, в которую она приносила все, во что ее учили верить и что ее учили чтить.

Она кинулась было в лес, но он перехватил ее на бегу.

– Дженнифер, – непререкаемо властным, ненавистным ей тоном приказал он, – вы проведете подле меня весь остаток пути.

– Мне бы этого не хотелось, – решительно проговорила она, не поворачиваясь. Она лучше утопится, чем позволит ему увидеть, какое горе он ей причинил, и, запинаясь, добавила: – Ваши люди… я спала в вашей палатке, там все время находится Гэвин. Если я буду есть вместе с вами и ехать рядом с вами, они… могут… неправильно это понять.

– Соображения моих людей не имеют значения, – отвечал Ройс, но это была не совсем правда, и он это знал. Открыто обращаясь с Дженни как со своей гостьей, он быстро упадет в глазах испытанных, верных людей, которые сражаются с ним бок о бок. А далеко не вся армия повинуется ему из чувства долга. Среди наемников есть грабители и убийцы, мужчины, последовавшие за ним потому, что он набивает им брюхо хлебом, и потому, что боятся расплаты, если посмеют ослушаться. Он держит их в повиновении силой. Но, будь то верные рыцари или простые наемники, они все уверены, что Ройс имеет полное право унизить или возвысить ее, воспользоваться ее телом, обращаясь с ней так, как того заслуживает враг.

– Ну разумеется, не имеет значения, – едко заметила Дженни, с оскорбительной ясностью вспоминая, как покорилась в руках захватчика. – Ведь пострадает не ваша репутация, а моя."

"Со спокойной непререкаемостью он произнес:

– Пусть думают что хотят. Когда вы вернетесь к своему коню, передайте, пусть стража проводит вас вперед.