Ройс пытался объяснить свое растущее восхищение захваченной им пленницей просто-напросто результатом плотского желания, которое она пробудила в нем той ночью, но знал, что его обуревает нечто большее, чем похоть. В отличие от большинства женщин Дженнифер Меррик не испытывала ни отвращения, ни возбуждения при мысли о ласках и близости с ним, с мужчиной, само имя которого связывалось с опасностью и смертью. Застенчивого и страстного ответа он добился от нее той ночью не под угрозой страха; нет, его породила сначала нежность, потом желание. Явно знакомая со всеми ходившими о нем слухами, она все-таки отдалась его ласкам с невинным наслаждением.

Вот почему он не может выкинуть ее из головы. А может быть, хмуро подумал он, она лишь обманывала себя, приняла его, невзирая на репутацию, за поистине доблестного, незапятнанного, галантного рыцаря своих грез? Это предположение оказалось столь неприятным, что Ройс сердито прогнал всякие мысли о Дженнифер и твердо решил позабыть ее.

В полдень, только успела Дженнифер опуститься на траву рядом с Бренной, чтобы разделить обычную порцию дичи и кусок черствого хлеба, как, подняв глаза, увидела направляющегося к ним Арика.

Обутые в сапоги ноги замерли не более чем в ярде перед ней, и великан буркнул:

– Пошли.

Уже свыкшись с явной нерасположенностью гиганта-блондина употреблять больше слов, чем диктовалось крайней необходимостью, Дженни встала. Бренна последовала было ее примеру, но Арик махнул рукой:

– Не вы.

Держа Дженни за локоть, он повел ее вперед, мимо сотен солдат, тоже раскинувшихся на траве, чтобы съесть свой спартанский обед, потом повернул к роще рядом с дорогой и остановился на том месте, где под деревьями стояли на страже рыцари Ройса.

Сэр Годфри и сэр Юстас посторонились с каменным выражением на обычно приветливых лицах, а Арик подпихнул ее легким тычком, от чего она, споткнувшись, вылетела на небольшую поляну.

Ее захватчик сидел на земле, прислонившись широкими плечами к стволу дерева, согнув ноги в коленях, и молча смотрел на нее. День был теплый, он сбросил плащ и остался в простой коричневой тунике с длинными рукавами, в плотных коричневых рейтузах и сапогах. Он был совсем не похож на вчерашний дух смерти и разрушения, и Дженни пережила нелепую вспышку радости от того, что он не забыл о ней.

Гордость, однако, не позволила ей хоть как-нибудь проявить подобное чувство. Совершенно не представляя, как она должна себя вести и какие ощущения испытывать, она осталась на месте и даже смогла устремить на него ответный твердый взгляд, пока его задумчивое молчание не вывело наконец ее из себя. Постаравшись, чтобы тон вышел вежливым и уклончивым, спросила:

– Кажется, я вам нужна?

Почему-то вопрос ее зажег насмешливые искры в его глазах.