«Конечно, они перепортят сейчас все вещи!» – рассерженно сообразил он.

Бренна подавила крик удивления и ужаса при виде Волка, откинувшего полог палатки и нырнувшего внутрь, а Дженни просто вытаращила глаза, потом медленно поднялась на ноги с подозрительно любезным выражением на лице.

– Давайте посмотрим, что вы наработали, – рыкнул Волк, переводя взгляд с Бренны, в целях защиты прикрывшей руками горло, на Дженни. – Покажите-ка!

– С удовольствием, – притворно-невинно согласилась Дженни. – Я только что принялась вот за эту рубашку, – виляла она, осторожно отпихивая рубаху с зашитыми накрепко обшлагами, дотягиваясь до кучки одежды, предназначенной для маскарада, откуда вытащила для предъявления пару плотных шерстяных рейтуз и указала на аккуратно заштопанную спереди двухдюймовую прореху.

Совсем сбитый с толку, Ройс разглядывал почти неразличимые прочные ровные стежки. «Горделивая, высокомерная, недисциплинированная и своевольная, – признал он в душе, – но и чертовски умелая швея».

– Принимается, милорд? – допытывалась Дженни, слегка забавляясь. – Можно ли нам продолжать работу, сир?

Не будь она пленницей и надменной дочерью его врага, Ройс не поборол бы искушения схватить ее на руки и звонко расцеловать за столь необходимую помощь.

– Вы замечательно справились, – честно сказал он и собрался выйти, но обернулся, придержав откинутый полог рукой. – Мои воины мерзли бы в изорванных и негодных одеждах при надвигающихся холодах. Они будут рады узнать, что в заштопанном платье теперь можно хотя бы дождаться доставки зимней амуниции.

Дженни предвидела, что он догадается, какую опасность будут представлять они с Бренной, заполучив пару ножниц, и может явиться с проверкой, поэтому заранее приготовила штаны, чтоб отвести ему глаза. Только она не ожидала, что он отплатит ей честной похвалой, и теперь чувствовала себя немножко неловко, словно совершила предательство, когда в нем обнаружилась хоть какая-то капелька человечности.

Ройс вышел, и обе девушки повалились на кучу тряпья.

– О Господи, – угрюмо молвила Бренна, не сводя глаз с груды изрезанных на куски одеял в углу. – А я почему-то не думала о здешних мужчинах как… о людях.

Дженни отказалась признаться, что тоже не думала.

– Это наши враги, – напомнила она и сестре, и себе. – Наши враги, и враги батюшки, и враги короля Иакова. – Несмотря на столь уверенное заявление, Дженни, потянувшаяся было за ножницами, в нерешительности остановилась, но потом заставила себя взять их и стоически принялась кромсать следующий плащ, одновременно пытаясь избрать наилучший план бегства, намеченного на завтрашнее утро.