Разгневанно-громкие голоса мужчин, грохотавшие в зале, доносились до спальни, где металась, ждала, вслушивалась и молилась Дженни. К голосу отца – грозному, бешеному – присоединялись сердитые голоса ее братьев, лорда Гастингса, лорда Дугала. Низкий голос Ройса, твердый и властный, перекрывал рев, а потом наступило молчание… страшное, предвещающее беду молчание.

Зная, что можно понаблюдать за происходящим, если выйти из спальни и пробраться на галерею, Дженни направилась было к двери и в нерешительности остановилась. Ройс дал ей твердое обещание не причинять вреда никому из ее семейства, попросив взамен лишь одно – чтобы она оставалась здесь. Наверное, нехорошо было бы поступиться его желанием.

Отдернув от двери руку, Дженни повернула обратно и снова остановилась. Все-таки можно соблюсти интересы обеих сторон, если попросту чуть отворить дверь, не выходя из спальни. И она осторожно повернула ручку, приоткрыв створку.

– Брат Грегори засвидетельствовал, что чета обвенчана, – говорил лорд Гастингс, английский эмиссар короля Генриха. – Выходит, что Клеймор поступил соответственно букве договора, если не истинному его духу, тогда как вы, лорд Меррик, задумав спрятать дочь от ее законного супруга, нарушили и дух, и букву.

Шотландский эмиссар бормотал что-то утешительное и умиротворяющее, но отец Дженнифер злобно выкрикивал:"

"– Вы, свиньи английские! Моя дочь сама выбрала монастырь, умоляла меня отослать ее. Она готова была вступить в брак, но на то ее святое право – предпочесть избрать Господа Бога своим владыкой, если пожелает. Ни один король не может лишить ее права провести жизнь в уединении и служении Богу, и вам это известно! Приведите ее сюда! – прокричал он. – Она скажет вам, что это был ее собственный выбор!

Слова его пронзили сердце Дженни как отточенный меч. Теперь ясно – он и вправду намеревался запереть ее до конца дней, даже не сообщив о своем намерении; он сознательно собирался пожертвовать ее жизнью из мести врагу. Его ненависть к чужаку пересилила любовь к дочери.

– Приведите ее сюда! Она скажет вам, что я говорю правду! – гремел отец. – Я требую, чтобы ее привели! Варвар возражает, ибо знает, что жена ненавидит его и подтвердит мои слова!

Низкий голос Ройса был полон такой спокойной уверенности, что Дженни почувствовала, как раздирающая ее боль, вызванная предательством отца, блаженно стихает.

– Дженнифер рассказала мне правду, и правда в том, что она никогда не участвовала в вашем заговоре. Если вы вообще питаете к ней хоть какое-то чувство, то не заставите спускаться сюда и называть вас в глаза лжецом.

– Он врет! – крикнул Малькольм.