"

"Когда Ройс открывал дверь своей спальни, Дженни уже пребывала в состоянии панического ужаса и беспомощности. В застывшем молчании она наблюдала, как он закрывает дверь, а изумленный взор ее с любопытством отметил чрезвычайные размеры и пышность покоев, где стояли гигантская четырехспальная кровать под балдахином с прекрасными бархатными занавесями, пара массивных кресел с резными ручками перед большим камином с навесом, три сундука у стены, большие, украшенные богатой резьбой, – один для одежд, не глядя догадалась Дженни, в остальных, видно, хранились деньги и прочие ценности, судя по величине тяжелых замков.

Пара высоких серебряных канделябров с горящими свечами была установлена по обеим сторонам кровати, другая – по бокам возле камина. На стенах висели гобелены, и даже на натертом деревянном полу лежал коврик. Но самым поразительным в комнате оказалось окно – огромное окно-«фонарь» со стеклами в свинцовых переплетах, выходившее во двор замка; днем в покои через него должен был литься солнечный свет и свежий воздух.

Приоткрытая дверь слева вела на балкон; дверь справа, видимо, открывалась в комнату, которую заняла Дженни.

Тщательно избегая смотреть на кровать, она уставилась на две другие двери, и как только Ройс шевельнулся, вздрогнула и выпалила первое, что пришло в голову:

– К-куда ведут эти две двери?

– Одна в туалетную, другая в чулан, – отвечал он, заметив, как она отворачивается от постели. – Не возражаете ли, если я попрошу объяснить, почему, как мне кажется, вы находите перспективу лечь со мной в постель более устрашающей теперь, когда мы женаты, чем прежде, когда вам было что терять?

– Прежде у меня не было выбора, – нервно огрызнулась она, поворачиваясь к нему лицом.

– У вас и теперь его нет, – резонно указал он.

У Дженни пересохло во рту. Она обхватила себя руками за талию, словно сильно замерзла, и глаза ее наполнились отчаянием и смятением.

– Я вас не понимаю, – попыталась она объясниться. – Никогда не знаю, чего от вас ждать. Иногда вы мне кажетесь почти добрым и вполне разумным. Но стоит мне только подумать, что вы в самом деле очень милы… я хочу сказать, нормальны, – поправилась она, – вы совершаете безумные поступки и высказываете сумасшедшие обвинения.

 – Она протянула руки, словно упрашивая его понять. – Я не могу легко чувствовать себя с непредсказуемым незнакомцем!

Он сделал вперед шаг, потом другой. Дженни пятилась назад, пока не наткнулась на кровать, да так и застыла в смятенном молчании.

– Не смейте прикасаться ко мне! Мне ненавистны ваши прикосновения! – дрожащим голосом предупредила она.

Он нахмурил темные брови, дотянулся, подцепил кончиком пальца ворот платья и, глядя прямо в глаза, погрузил палец в вырез, глубоко в ямку между грудями.