Не кажется ли вам, что после всех бурь, которые предшествовали нынешнему вечеру и, возможно, продолжатся после него, мы оба заслуживаем получить одно особенное, ничем не запятнанное воспоминание о нашей свадьбе, которое могли бы хранить и лелеять?

Необъяснимые чувства теснились в ее груди, и хотя она не забыла ни одной из серьезных обид, обвинение в которых могла ему предъявить, воспоминание о невероятной речи, произнесенной им перед своим народом в ее защиту, еще было живо в памяти. Кроме того, возможность притвориться на несколько часов – лишь на сегодня – желанной невестой при нем, страстном женихе, казалась не только безвредной, но непреодолимо и сладостно привлекательной.

Она наконец кивнула и тихо сказала:

– Как пожелаете.

– Почему, – пробормотал Ройс, глядя в ее пьянящие глаза, – каждый раз, когда вы уступаете добровольно, как теперь, я чувствую себя королем-победителем… А когда покоряю вас против воли, чувствую себя презренным нищим?

Не дав Дженни прийти в себя от столь ошеломляющего признания, он собрался уходить.

– Постойте, – окликнула Дженни, протягивая шкатулочку, – вы забыли вот это.

– Она ваша вместе с двумя другими вещицами, которые в ней находятся. Ну-ка откройте.

Шкатулка была золотой, сплошь изукрашенной, вся крышечка инкрустирована сапфирами, рубинами, изумрудами и жемчугами. Внутри лежало золотое кольцо – женское кольцо, с глубоко утопленным в оправе огромным рубином. А рядом… Брови Дженни изумленно нахмурились, она посмотрела на Ройса, переспросила: «Ленточка?» – и снова взглянула на простую, узенькую розовую ленту, аккуратно свернутую и уложенную в шкатулке, достойной драгоценностей короны.

– Два эти кольца и лента принадлежали моей матери. Это все, что осталось после того, как поместье, где родились мы со Стефаном, было уничтожено во время осады. – И с тем он ушел, предупредив, что будет ждать ее внизу.

Ройс закрыл за собой дверь и минуту стоял неподвижно, не меньше самой Дженнифер изумленный тем, что наговорил ей, и тем, как он с ней разговаривал. Его все еще мучило, что она дважды обманула его в замке Хардин и участвовала в заговоре отца с целью лишить его не только жены, но и наследников.

Но у Дженнифер было одно неоспоримое оправдание, говорящее в ее пользу; как бы он ни старался не думать об этом, оно извиняло ее: «Все потому, что я оказалась на пути вашего мародера-брата, прогуливаясь на холме…»"

"С улыбкой вожделения Ройс пересек галерею и зашагал вниз по широким дубовым ступеням в большой зал, где уже далеко зашло веселье. Он готов был простить ее прошлые поступки, однако обязательно должен дать ей понять, что в будущем не намерен терпеть никакого обмана.