С другой стороны, меньше всего мэдчен Саддэн мечтала услышать под окнами свист и, смешанное с ругательствами признание: «Я тебя люблю. Временами. Сегодня — точно. Выходи».

Что самое странное, Адель вышла. Маргарет это знала точно, хоть и не выглядывала в окно — зычный голос моры Аллор, поименно перечисляющей нарушителей, разносился по всей территории академии. Правда, поймала она их или нет, осталось тайной.

Отсутствие соседки позволило Маргарет выйти в гостиную и покрутиться перед зеркалом.

— Нормальные у меня глаза, — проворчала мэдчен Саддэн. — Да, с небольшим серебряным отливом. Но это же незаметно.

Как бы она себя не успокаивала, разговор с дерром Глорейном не выходил из головы. Она не сделала ничего противозаконного. Да, сменила имя и внешность, но за ней нет ни крови, ни смертей. Да и как сказать — сменила имя. Не сменила, просто немного перепутала документы, как будто случайно.

— Может ли глава Департамента Безопасности быть легковерным человеком? — спросила воздух Маргарет. И сама себе ответила: — Ой вряд ли.

Распустив волосы, она начала разбирать тяжелые пряди руками. Прошло достаточно времени, она — совершеннолетняя. Возможно, пора возвращать себе прежнюю внешность? В конце концов, где еще заявить о своем возвращении, как не на Отборе?

Вернувшись в спальню, Маргарет выбросила в мусор глазные капли с соком гилтарри и притирание для волос, с тем же растением. Пора возвращать прежний грозовой цвет глаз и насыщенное золото волос. Хотя на самом деле цвет волос изменился не сильно, просто локоны стали крайне неухоженными, сухими.

Суббота закончилась. И наступило очень боевое, насыщенное воскресенье. Адель либо не пришла с ночи, либо уже ушла — Маргарет было не слишком интересно.

Последний выходной был посвящен стирке и перечитыванию подготовленных эссе. Что было хоть и нудным, но весьма полезным занятием. Иногда мэдчен Саддэн находила у себя не только ошибки и описки, но еще и гениальные фразы. Вот и сейчас она, подхихикивая, тянула чернила из «снять кровное проклятье через колено». Наверное, не стоит писать эссе по ночам.

Но уже через пару минут Маргарет наткнулась на другое, не менее гениальное словосочетание: «убивать не душеспасительно». Отложив в сторону длинную, тонкую иголку, которой было весьма удобно вытягивать из бумаги чернила, она подозрительно принюхалась к листку.

Да, магия тоже имела свой запах. Великие магистры не смогли определиться с названием этого дополнительного чувства, и его причислили к обонянию. И вот сейчас Маргарет отчетливо обоняла кисловатый привкус мелкого проклятья. Но ведь к ее вещам никто не прикасался!

Быстрая ревизия вещей ничего не дала. А на пустых местах вновь проявились предательские строчки.