Разумеется, ей пришлось показывать эти самые «вещицы». Она сходила в свою спальню и принесла большую коробку с мелкими артефактами. Дорфер заинтересовалась прядью волос. И Маргарет была весьма и весьма польщена неприкрытой реакцией Кристины — той очень приглянулся эффект от зачарованных волос.

— На любой, говоришь, цвет?

— Работает всего полгода, — пожала плечами Саддэн. — Дешевле покрасить.

— Но полезней — зачаровать, — возразила Кристина.

Позабывшие про свой благородный статус девицы тут же запустили руки в коробку. А Маргарет только диву давалась — что за глупости? Неужели у них нет таких ерундовин?

«А ведь, наверное, и правда нет, — подумала она. — У меня не было. Только дорогие, статусные вещи. Если игрушка — то из натурального меха, в натуральную величину и с натуральными драгоценными камнями вместо глаз. Этакое неподъемное чучелко. Никто не позволял купить расческу, окрашивающую пряди в зеленый или синий цвет. Или кольцо-пищалку. Или блокнот-дразнилку».

Забрать у девиц амулеты оказалось невозможно. Продавать что-либо Маргарет отказалась — ректор строго карал за торговлю в стенах КАМа. Пришлось подарить каждой мэдчен по безделице.

И после их ухода мэдчен Саддэн в третий раз за неделю похвалила себя за принятое в прошлом решение. Ничего. Все решаемо. А Винсент… что ж, даже знай он ее истинный род — заступиться за Маргарет все равно некому. Так что это бы ее не спасло.

«Меня спасут золотые руки и покладистый характер, — пошутила про себя Маргарет. — И не беда, что амулеты выходят через раз на третий, зато язык за зубами умещается. Почти всегда. А даже если и не всегда, то иногда. И вообще, в девушке должна быть изюминка».

Вытащив свою рабочую тетрадь, Маргарет с ногами забралась на постель. Не было ни сил, ни желания идти в душевые. Потому она решила немного поработать и лечь спать. Завтра хороший день — во-первых, выходной, и во-вторых — тоже выходной.

Мэдчен Саддэн подошла к планированию дел очень разумно — скопировала распорядок дня из дневника своего отца. На самом деле, в том дневнике всего-то и было, что по часам расписанные две недели, да заковыристое ругательство. Сильнейший боевой маг Кальдоранна не слишком-то уважал привычку благородных дерров вести дневники. «Будто я глупая, малолетняя девица!» — кривился он. И сидящая на руках матери Маргарет повторяла за ним: «Пусть дураки о своих делишках пишут. За меня это сделают историки».

— Так и получилось, — тихо вздохнула Маргарет."

"В любом случае, у отца в расписании был один полностью свободный день. Потому был он и у Маргарет. Так что завтра она проведет время с удовольствием и без особой пользы. Единственное отступление от отцовского дневника — вставала Маргарет очень рано.