– Хорошо, – непринужденно отзываюсь я. – Никаких проблем. Вали, если нужно.

– Я же сказал, что не спрашиваю твоего разрешения, – фыркает Глеб.

– Да что ты злишься?!

– Я не злюсь! – громко протестует он и возвращается за компьютер, поворачиваясь ко мне спиной.

Его реакция мгновенно замораживает все чувства легкости и невесомости, которыми я была переполнена еще минуту назад. Неужели за два дня я ему настолько надоела? И что я сделала, чтобы заслужить подобное отношение?

– И поэтому ты орешь на меня… – обиженно бурчу я. – У тебя какие-то проблемы?

– Нет никаких проблем.

– С девушкой поссорился?

– Нет.

– А может, я смогу помочь? Кстати, кто она? Я ее знаю? Ты так и не рассказал, что это за несчастная.

– Тась, – напряженно вздыхает Глеб, опять разворачиваясь ко мне.

Он складывает руки на груди и морщит лоб, словно собирается сообщить что-то не очень приятное. Настораживаюсь. Ему лучше сто раз подумать, прежде чем…

– Ты же понимаешь, что я не Аля… – наконец выдает он.

– При чем здесь Макарова?

– При том, что вам нужно помириться.

– Зачем?

– Издеваешься? – возмущается Глеб, взмахивая руками.

 – Сидишь у меня сутками, пялишься в телефон, все время вздыхаешь и ничего не рассказываешь. Тебе нужна твоя подруга.

– Мне и тебя хватит, – продолжаю спорить я.

– Я не отказываюсь быть твоим другом, но…

– Без но!

– Тебе плохо без нее!

– Мне отлично!

– Ври больше!

– Знаешь что? Отвали! Шуруй на свидание и отстань от меня. Нафиг ты мне нужен!

Дверь в комнату распахивается и на пороге появляется тетя Таня:

– Дети, чего расшумелись? Голодные?

Она переводит взгляд с Глеба на меня и обратно.

– Мам, все нормально.

У нас небольшой спор. Мы будем потише.

– Тася, он тебя обижает? – Тетя Таня выразительно приподнимает брови, мол, ты только намекни, я ему уши надеру.

– Да кто ее обидит?! – негодует Юдин. – Она ведь мелкий монстр с кудряшками.

– Смотри, Глебка… – шутливо произносит его мама. – Замучаешь Тасю – и некого будет в жены брать.

– Что-о-о? – тяну я.

– Ни за что! – подключается Глеб.

Тетя Таня только снисходительно хмыкает и закрывает дверь. Молчим с Глебом около минуты, не глядя друг на друга. Подколки наших родителей, кажется, никогда не закончатся.

Юдин встает с кресла и направляется к кровати. Подвигаюсь, освобождая ему место, и скрещиваю ноги, обнимая подушку. Он садится рядом, облокотившись спиной о стену, и сгибает ноги в коленях.

Первый шаг сделан. Мы оба устроились удобно, но разговор легче не станет. Глеб – та еще липучка. Надо ему все рассказать. Тем более что кроме него теперь некому.

– Почему вы поругались? – спрашивает Глеб, и я сжимаюсь в комок. – Я бы в жизни в это не поверил, если бы услышал от кого-то другого.