"

"– Знакомьтесь! Госпожа Макарова – повелительница собачьих какашек! Не желаете ли сполоснуть пятки, старина железный Арни? – пыхтя от груза, вопрошаю я придурочным голосом у собаки, абсолютно не стесняясь.

Домашние ко всякому привыкли. А в школе бы явно удивились, лицезрев подобный спектакль. Волоча свисающего пса, я направляюсь к ванной, но замираю, когда прохожу мимо кухни: за столом восседают Бойко и моя довольная младшая сестрица.

– Что он здесь делает? – вспыхиваю я, подтягивая к себе сползающего Арнольда. И смущаюсь, вспоминая свои вопли. Хотя плевать! Это всего лишь Бойко.

Макар смотрит на меня насмешливым взглядом. Наверняка ведь слышал и про старину Арни, и про его железные пятки… Из-за чего переживала Маня? Что Бойко больше никогда не появится на пороге нашего дома? Ха! Как бы не так! Вот же он – притопал с первыми лучами солнца, довольный, как кот после сметаны, еще и чай дует… Я сразу замечаю рядом с Макаром чашку с недопитым чаем и вазочку с конфетами.

– Тебя дома не кормят? – спрашиваю я, не дождавшись ни от кого ответа.

– Вообще-то я думал, что тебе помощь нужна, – наконец отвечает Бойко. – Пришел, как только Маруся позвонила. Но, похоже, помощь моя тебе не требуется.

Я перевожу сердитый взгляд на младшую сестру. А Маня, конечно, растеклась от бойковского «Маруся».

– Все это мило, но о чем он? – строго спрашиваю у сестры.

Арнольда держать тяжело, поэтому я отпускаю собаку на пол. Теперь пес сидит у меня в ногах и тяжело вздыхает: мол, когда безобразие закончится? Помойте мне уже лапы и отпустите, пожалуйста, восвояси…

– А я сказала ему, что ты на вчерашней тусовке креветок поела! – сообщает Маня.

– Что-о? – задыхаюсь я.

На креветки у меня страшная аллергия. Как, в принципе, и на большинство других продуктов, которые люди обычно едят, а им хоть бы что.

– Зачем ты это выдумала? – продолжаю возмущаться я и лишь тогда замечаю, что Маня с утра пораньше сидит с накрашенными глазами.

Так сильно намазалась тушью, что ресницы склеились и напоминают паучьи лапки. Выглядит это одновременно смешно и нелепо.

– Но ты ведь страдала весь вечер, – ехидно отвечает сестра. – Тебе было очень-очень плохо, забыла?

Такое забудешь! Но ведь не от креветок же! От несчастной любви!

– Держи его! – И указываю сестре на Арни.

Раздосадованная Маня вылезает из-за стола и направляется ко мне. Устроила, блин, рандеву за мой счет! Сидят теперь, чаевничают.

– И косметику смой, – говорю я сестре, когда она подходит к собаке.

Маня одаривает меня таким ненавидящим взглядом, что даже не по себе становится.

Когда Маня вместе с Арнольдом скрываются в ванной, я наконец поворачиваюсь к Бойко. Развалился как барин за столом и смотрит на меня снисходительно.