- Тогда почему... почему ты мне не сказал? Я должна была знать.

- Он мой сын, Юля, - удерживаю ее взгляд.

Может быть, в глазах двадцатилетней раненой девчонки это и не самое лучшее объяснение, но большим я порадовать ее не могу. Станет матерью - поймет.

- Мне некуда ехать, - неожиданно говорит она, глядя перед собой. - В квартиру я не вернусь.

Как ей удается? Взять меня за живое? Ведь нет в ее словах никакого скрытого намека, ни просьбы. Просто обреченная констатация факта, и я плыву. Хочется ей помочь. Позаботится. Ведь никто она мне.

- Поехали, - беру ее за локоть. - Разберемся.

Юля не сопротивляется и больше ничего не произносит. Просто следует за мной до тех пор, пока мы не выходим на парковку через черный вход.

- Я сниму тебе номер в гостинице, - говорю больше себе, чем ей, берясь за ручку автомобиля. - Садись.

Юля без слов забирается в салон и прислонившись к спинке кресла, обхватывает себя руками. Короткое мгновение смотрю на задравшиийся подол ее платья и со вздохом захлопываю дверь. Оплачу ей гостиницу на неделю, вернусь в Барвиху, и завтра улечу в Лондон. Их дела с Димой меня не касаются. Может, еще и помирятся.

Черт знает, что в голове у нынешней молодежи творится.

Занимаю водительское сидение и, защелкнув ремень безопасности, выжимаю кнопку пуска двигателя.

- Пристегнись, - смотрю на застывшую Юлю.

Она поворачивается ко мне и, закусив губу, отрицательно мотает головой. В подсознании колоколом бьет предупреждение, но прежде чем я успеваю понять в чем его суть, она перегибается через консоль и обхватывает теплой ладонью мою шею. Алкоголь, мята, лаванда совсем рядом. Плохо, блядь. Очень плохо.

- Поцелуй меня, Сергей.

Девчонка снова уделала меня. Я лишаюсь дара речи.

Сижу истуканом даже когда ее губы прижимаются к моим, а влажный язык касается рта. И когда она, задев каблуком рычаг передач, перекидывает ногу через консоль, тоже не двигаюсь. Не выдерживаю только когда ее бедра оказываются на моем стояке. Я же, блядь, мужчина, хоть и отец. А она женщина, пусть и девушка сына. Обхватываю ладонями ее задницу под задравшимся платьем и сжимаю горячую кожу. Зубами оттягиваю ее губу, завладевая ртом. Один поцелуй. Пусть запомнит. А потом уеду. Самолет, спокойствие, Лондон.

30

Юля

В салоне у Молотова работает климат-контроль, но мне невыносимо жарко.

Под кожей растекается жидкая лава, голова плывет и воздуха не хватает, пока мы продолжаем пожирать друг друга ртами. У меня никогда не было секса в машине, но сейчас я готова стереть это упущение, потому что чувство приличия куда-то улетучилось. Боже, я хочу его. Хочу до умопомрачения. Больше его рук, мнущих мои бедра, больше его дыхания во мне, больше его твердого тела. Боже, боже, а как умопомрачительно сексуально он пахнет.

- Юля, Юля... - тяжело дыши, Сергей отрывается от моего рта.