Чужой труд для тебя — ничто, ответственность — ничто, чувства чужие — ничто. Девчонка же замуж за тебя собирается. Это что для тебя прикол такой? Во взрослого захотелось поиграть? Она свадебное платье себе выбирает и ужин готовит, а ты здесь со шлюхами обжимаешься. Ты же жизнь ей испортишь, пойми ты. Вот так, ни за что, просто потому что она тебе доверяет.

— Пап, ты все слишком остро воспринимаешь. Я Юлю люблю и ничего портить ей не собираюсь. Она со мной счастлива. Просто мне дома скучно, пока она за ноутбуком торчит.

— А как ты дальше жить с ней собрался? Если уже сейчас по девкам бегаешь?

— Как все живут, пап, — объявляет Дима с вызовом.

— Ты и сам не без греха. Мама рассказывала, что пока вы были вместе, ты тоже гулял…

Да это просто вечер открытий какой-то. Ну Снежана. Получишь ты у меня и виллу в Италии, и Бали, и Израиль. Прямо завтра.

— Я гулял? — прищурившись смотрю на него, — Да у меня, сын, времени поспать не было, потому что я на двух работах вкалывал, чтобы у тебя пеленки и распашонки были. На кофе и сигаретах выживал, потому что ты орал ночами.

И все ради того, чтобы вот это дерьмо выслушивать?

Гнев, воплотившийся в слова, постепенно стихает и холодный рассудок вновь возвращается ко мне. Надо заканчивать с пламенными речами. Никогда ими не славился."

"— Значит, так, Дима. Ты свой лимит по карте знаешь. Счет этот оплатишь сам. Никаких привилегий в этом заведении у тебя больше нет. Захочешь чашку кофе выпить — готовь карту либо наличные. Предвосхищая твой запрос на деньги, отвечу — нет. Не получишь ни рубля.

— Пап, но у меня…

— Не моя забота.

Помой посуду, шлюх своих заставь. В общем, выкручивайся как можешь.

Бросив последний взгляд на потерянное лицо сына, разворачиваюсь и иду к выходу. Нужно на воздух. И, пожалуй, неплохо будет выпить. И без сигареты сегодня не обойтись.

— Пап… Ты же Юле ничего не скажешь? — доносится издалека подавленный голос.

Разумеется, я не скажу. Я уже достаточно влез в их жизнь. Так, что до сих пор оправится не могу.

28

Юля.

Я просыпаюсь посреди ночи и часто дышу. Сердце бьется в груди с бешеной скоростью, а низ живота томительно скручивает возбуждением.

Молотов-старший в очередной раз бесцеремонно ворвался в мой сон и вместо заставки с морем и пальмами устроил в нем настоящий Порнхаб. Мне определенно надо к психологу записаться. Оглядываю пустую подушку по соседству и понимаю, что Димы еще нет дома.

Чтобы пробуждение не прошло зря, иду в туалет, и когда возвращаюсь в спальню, то слышу щелчок открывающейся входной двери. Электронные часы показывают половину четвертого утра.