Едва оказывавшись за пределами палаты, я несколько секунд гипнотизирую взглядом стену напротив, и, отмерев, быстро шагаю к выходу. Быстрее и быстрее, переходя на бег. Разгоняясь до максимума и едва не сбивая людей по пути.

Оказавшись на первом этаже, выбегаю на улицу и несусь по каштановой аллее. Воздуха в лёгких не хватает, слабеют ноги и кружится голова.

Телефонный звонок, раздавшийся в сумке, заставляет меня сбавить темп, а затем и вовсе остановиться. На дисплее светится фотка Димки. Возможно он подумал над моими словами и понял, что так будет лучше?

— Юль, ну вот, я уже всё решил. Квартиру нашёл и завтра сразу же после выписки мы едем ее смотреть. Ты слышишь меня, малыш?

Я смахиваю с щеки слезу и, закусив истерзанную губу, быстро трясу головой.

— Слышу, Дим, слышу.

Господи, что мне делать? И ведь даже совета спросить не у кого. Ну кому я о таком расскажу?

Как добираюсь в Барвиху я почти не помню. Успокаиваю себя тем, что мне осталось переночевать в доме Молотова одну только ночь, а дальше... что-нибудь придумаю.

Юля.

Внутри дома темно, а это означает, что Молотов-старший еще не приехал. Со вздохом облегчением я покидаю такси и бесшумно проскальзываю в свою комнату. Красться на цыпочках в последние несколько дней стало моей доброй традицией. Может, и, правда, у меня в роду водились синоби?

Заперевшись на замок, я снимаю с себя одежду и иду в душ. Стоя под горячими струями воды, в сотый раз прокручиваю в голове сегодняшний день: проклинаю себя за то, что каждый раз при воспоминании о руках Сергея, в животе с новой силой закручивается спазм, и даже кадры добродушной улыбки ничего не подозревающего Димы не в силах этого изменить. Почему так происходит? Что со мной не так? Как я могу изнывать от желания другого мужчины, если люблю Диму? Разве не кощунственно, хотеть его отца?

Я никогда прежде я не испытывала такого со своими сверстниками. С ними я всегда была на равных, а с Молотовым… Он меня подавляет и приводит в волнение одной своей близостью. Одним запахом своим. Рядом с ним я чувствую себя маленькой девочкой, а мне, на секундочку, двадцать два через три месяца исполнится, да и роста во мне целых метр семьдесят четыре.

И тело у него совсем не такое, как у моих сверстников. Не юношеское, а мужское, от которого веет не просто занятиями фитнесом, а настоящей силой. Господи, да что за хрень со мной творится?

Нет, не могу я вновь съехаться с Димой. Не имею права.

Включив воду похолоднее, чтобы привести себя в чувство, смываю пену и, замотавшись в полотенце, выхожу из душа. Легче не становится ни сейчас, ни минутой позже. Надо поспать, ведь не зря же говорят, что утро вечера мудренее…

Ой, да о чем я вообще! Это чушь собачья. Сегодняшнее утро отнюдь не было мудрым.