— Юля, срочно выкинь эту дрянь, ты меня поняла?

А пока я думаю, причем здесь семечки и почему она так уверена, что я пичкаю ими Диму, она склоняется к нему и начинает безостановочно гладить его лицо.

— Бедненький мой сыночек. В такой клоповник тебя привезли.

С плача Ярославны она вдруг резко переходит на деловой тон и объявляет:

— Сереж, надо в Израиль отправить Димку на реабилитацию. У нас лечить не умеют — глазом не успеешь моргнуть, как инвалидом сына нашего ставят. Слышал, животы с тряпками зашивают? Я с ним поеду, буду следить..

— Снежана, не пори чушь, — раздраженно отзывается Молотов. — Здесь прекрасные врачи, а аппендицит — неприятная, но рядовая операция и никакая реабилитация в Израиле после нее не нужна.

— Вот ты снова, Сереж, на сына сквозь пальцы…

— Снежана, — звучит короткое предупреждение, и женщина, надув губы, замолкает.

Нет, все-таки не зря я подозревала, что Снежана Борисовна набитая дура. Дура и есть. Молотов все организовал, пока она на обертывании валялась, а она поездку в Израиль себе за счет сына выколачивает.

Все мои последующие попытки заговорить с Димой не увенчиваются успехом, потому что Снежана нависает над ним как коршун над птенцом.

— Ладно, Дим, — улыбаюсь сквозь зубы. — приду к тебе завтра перед занятиями. Напишешь, что тебе нужно, и я привезу.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Молотова-старшего, пока наклоняюсь, чтобы поцеловать Диму в щеку и в ту же секунду решаю, что в Барвихе ночевать я сегодня не останусь. Провести пять дней в одной с отцом Димы… это… вообщем, не могу я.

Я выхожу за дверь, оставив Диму купаться в лучах непрекращающейся трескотни Снежаны и молчаливой заботы его сурового отца, и набираю Марине. Она на пару с одной девчонкой из университета арендует небольшую однушку и рассчитываю напроситься к ней на ночь. А дальше что-нибудь решу.

— Марин, возьми меня сегодня к себе, а? — жалобно блею в трубку. — Дима в больнице, а я с ним в одном доме боюсь оставаться.

— Не, подруга. Соррян, но не могу. У меня сеструха из Ижевска на три дня погостить приехала.

Вот дерьмо

Сергей.

Обратно в Барвиху мы едем вдвоем с Юлей: я сам предложил ее довезти. Находиться с девушкой сына в одном доме как минимум странно, но и вышвырнуть ее на улицу не вариант. Судя по информации Конникова, в однокомнатной квартире, которую рязанка снимала в Марьино, уже живут люди, а суммы на ее лицевом счете хватит лишь на недельное проживания в более-менее приличном отеле. Решу вопрос с ней после того, как со здоровьем сына все утрясется.

Рязанка, тихо пробормотав «Спокойной ночи» поднимается на второй этаж, а я иду к бару и наливаю себе виски. Кажется, мне его Илья на день рождения презентовал- какой-то элитный шотландский продукт. Сажусь в кресло и, ослабив ворот рубашки, делаю глоток.