Безногой твоя кузина не останется, и прекращай себя грызть: я не я буду, если она тебе этот вывих не припомнит и не отыграется. Так что будет еще возможность расплатиться.

— Он-то тут при чем? — не удержалась я.

— Старший брат всегда при чем, хоть и двоюродный. — Она повлекла исправника за дверь. — И молоток положи, — донеслось из соседней комнаты. — А то еще на ногу себе уронишь, потом тебя лечи.

Варенька хихикнула, будто забыв о боли, остальные разулыбались.

— Дай-ка я посмотрю.

Княгиня ловко ухватила лодыжку девушки. Я ждала, что она начнет снимать бинты, но вместо этого… Воздух словно сгустился, завибрировал, как от удара в гонг.

По коже пробежали мурашки, будто от статического электричества.

Повязки вдруг растаяли, как туман. Под ними проступила кожа, расцвеченная свежим кровоподтеком. А потом… я никогда не думала, что можно увидеть живые ткани насквозь, как на рентгене, только в цвете. Желтоватый жир, красные мышцы, белесые блестящие связки. Ничего общего с аккуратными схемами в учебнике анатомии — все живое, пульсирующее, настоящее. Я застыла с открытым ртом, не в силах оторвать взгляд.

Учитель биологии во мне отчаянно пытался найти научное объяснение происходящему, но не мог.

Варенька всхлипнула, вернув меня в реальность.

— Я умру?

— Нет, что ты, — ласково сказала княгиня. — И даже не охромеешь. Меня позвали вовремя.

Она перевела взгляд на Ивана Михайловича, добавила совсем другим тоном:

— Вот здесь, передняя таранно-малоберцовая связка, субтотальный разрыв, видите? И вот здесь, повреждена пяточно-малоберцовая.

Доктор кивнул.

— Я немного подправлю благословением. — Сейчас она говорила так, будто опытный врач наставляет молодого.

При седой бороде доктора это смотрелось бы смешно, если бы не спокойная уверенность в ее голосе и внимание на лице Ивана Михайловича. — И загипсуем, конечно: магия магией, но иммобилизация все равно необходима. На будущее, если не найдется возможности посмотреть, лучше иммобилизовать профилактически.

Варенька стиснула мою ладонь, пришлось перестать подслушивать.

— Глашенька, они правду говорят? Все будет хорошо?

— Все будет хорошо, — улыбнулась я ей. Княгиня кивнула."

"— Вам повезло, Варенька. Вы молоды, связки еще довольно эластичны, и ткани относительно быстро восстанавливаются.

Марье Алексеевне на вашем месте пришлось бы куда хуже.

— Да уж, с ее-то пышностью, — хихикнула девушка.

— Благословение в умелых руках ускоряет заживление…

— В самом деле? Никогда о таком не слышала.

— Вы же знаете, в каждой семье свои секреты.

— Не знаю, мне этот дар не достался, — надула губки графиня.

Хотела бы я понимать, о каком благословении они говорят. Явно вкладывают в это слово не тот смысл, к которому я привыкла. Снова магия.