— Но я надеюсь, что у Господа на уме не только это.

Я встретилась с ним взглядом. В груди потеплело, а сердце отчего-то понеслось вскачь. Нельзя же так, я же взрослая женщина, а не шестнадцатилетка! Раздражение на себя только добавило румянца на щеки, я торопливо опустила глаза. Стрельцов выпустил мой локоть, прокашлявшись. Сделал вид, будто снова заинтересовался документами, однако пальцы его зависли над столом, выдавая, что мысли его тоже где-то не здесь.

Неловкость развеяло явление Марьи Алексеевны.

— Хватит глаза над бумагами портить.

Стрельцов натянул на лицо безупречно вежливое выражение. Генеральша стояла в дверном проеме, потрясая листом бумаги.

— Там Гришин вернулся, вот отчет.

Мы с исправником потянулись за ним одновременно. Генеральша фыркнула и сунула бумагу мне в руки.

— Тебе, граф, он лично отчитается, а это Глаше по закупкам.

Я пробежала глазами список. Да, Стрельцов был прав. Цены в отчетах экономки были завышены минимум на треть. Похоже, эта парочка все три года нещадно обворовывала хозяев. Уж не потому ли убили тетку, что она обнаружила масштаб махинаций?

— Сдача. — Генеральша положила на стол тканевый кисет, тихонько звякнувший. — И хватит о делах. Ужин готов.

Я заколебалась: соблазн отложить бумаги был слишком велик.

— От работы кони дохнут, — решительно проговорила генеральша. Подхватила под локоть меня и погрозила пальцем исправнику. — Граф, это и тебя касается. Марш ужинать.

Варенька восседала за обеденным столом, всем видом показывая, что комплименты блюду намерена принимать на свой счет. Мы не стали на них скупиться — уха действительно благоухала на весь этаж.

— А где Гришин? — поинтересовалась я. — Его не позвали?

— Ты еще дворника за стол позови, — фыркнула Варенька."

"— Гришин ужинает в кухне, — сказал Стрельцов. — Ему куда приятнее компания равных, чем необходимость держать лицо при непосредственном начальнике.

— Компания? — переспросила я.

Марья Алексеевна кивнула.

— Он поужинает с Герасимом и девочками. — Я вопросительно посмотрела на нее, соображая, откуда взялись «девочки», и она добавила: — Стеша пришла не одна, с Акулькой. Очень просила ее не гнать. Я здесь не хозяйка, поэтому сама решишь.

Я открыла рот, но генеральша протестующе подняла руку.

— Потом. Все дела — потом. После чая. Девочки подождут, тем более вторую никто не звал.

Спорить я не стала: бесполезно это делать, когда в голосе генеральши появляются такие командные нотки. Так что я отдала должное ухе и салату из свежей зелени.

— Удивительно вкусно, — сказала Варенька, уплетая салат. — Запишете рецепт, Марья Алексеевна?

Генеральша хитро улыбнулась.

— Да ты, графинюшка, если узнаешь рецепт, носик кривить начнешь.

Я мысленно хихикнула.