Казалось, Лин вот-вот отдернет руку, но нет. В глазах девочки вспыхнуло недоумение, перешедшее в робкую радость. Кисть расслабилась, и я едва сдержала облегченный вздох.

Я не лгала. И то ли почувствовав мою искренность, то ли по какой-то другой причине, но Лин согласилась.

Тонкие пальцы девочки пробежались по струнам. Зазвучали первые аккорды. Неловкие, такие же застенчивые, как сама исполнительница. Но постепенно мелодия набрала силу, стала увереннее. И Лин изменилась. Расправила плечи, приосанилась, ее глаза засверкали, а лицо стало одухотворенным. Иначе не назовешь.

С него исчезла невнятная робость, открывая истинную красоту души.

Нехитрая музыка лилась прохладной струей, передавая то журчание ручья, то соловьиные трели, то шум дождя. То затихала, словно ветер в ветвях деревьев, то взлетала ввысь невероятным крещендо. Пока не оборвалась на самой высокой ноте."

"Эхо заключительного аккорда замерло в воздухе.

Я потрясенно молчала. И, похоже, не только я. Все молчали, глядя на Лин. А та, пряча взгляд, наклонилась, чтобы убрать кифару.

— Это… великолепно, — выдохнула я, наконец.

И захлопала.

Девочки тут же подхватили аплодисменты.

Тэй, проснувшись от шума, поддержал нас пронзительным воплем. Голос у сыночка был что надо, если кричал, то так, что уши закладывало.

— Кто-то проголодался, — подытожила я, беря его на руки. — Придется возвращаться.

С сожалением поднялась. Несмотря ни на что, здесь мне было уютно, но кормить малыша я предпочитала в одиночестве, в своих покоях и подальше от чужих глаз.

Особенно от чужих глаз.

Лин тоже поднялась. Порывисто, словно собираясь что-то сказать. Даже шагнула ко мне, но в последний момент передумала.

Замерла, нервно теребя кружева на рукавах. Потом все же решилась:

— Светлейшая льера, вам правда… правда понравилось?

На миг я задумалась, что ей ответить. Потом решительно улыбнулась:

— Меня зовут Аврора. И да, мне очень понравилось.

Меня никто не задерживал. Охранники молча двигались следом. Они не очень-то изъявляли желание познакомиться ближе. Просто маячили рядом как безмолвные тени. Кроме них, Габриэля и Кайдена я пока не видела ни одного дарга. Хотя нет, был еще один. Кажется, Эйран. Его имя как-то называла Гелла.

Проходя через кованую калитку, соединяющую две части двора, мазнула взглядом по башне, что высилась по ту сторону Западного крыла.

Отсюда виднелись только три верхних этажа, увенчанные колокольней, и плоская крыша, огороженная низким бортом.

Но мое внимание привлекла не она, а окна. Если зрение меня не обманывало, то они были наглухо заложены серыми кирпичами. Только под самой кровлей горел огонек.

— А что там? — кивнула на башню.

Гелла как-то странно дернулась и тут же совершила рукой излюбленный жест, отгоняя невидимых мух.