— У него есть кормилица!

— Это та, которая дрыхла без задних ног, когда я вошла? — не сдержав сарказма, ухмыльнулась.

Габриэль смутился. Отвел пылающий гневом взгляд:

— С этим я разберусь. Сейчас речь о вас, а не о ней. Вы… — он запнулся, подыскивая слова, — вы ведете себя очень странно последнее время. Аврора, что вы задумали?

Последнюю фразу дарг произнес другим тоном. Усталым, измученным.

А я поняла, что совсем ничего не знаю о нем. Какой он, мой нежданный супруг? Чем живет? О чем волнуется, что его беспокоит? Почему не спал в эту ночь, а сидел в кабинете? О чем размышлял?

Он отвечает за целый клан, за земли, за людей.

Это его мир и его ответственность. Мне же все это чуждо.

Нет, Авроре было чуждым. А у меня есть шанс все изменить.

Габриэль смотрел на меня, ожидая ответа.

— Ничего, — пробормотала тихо и, нагнувшись, прижалась губами к лобику малыша.

— Ничего? Уверены?

— Да.

Хмыкнув, он подошел ко мне.

Я невольно напряглась, не зная, чего ожидать, Но Габ только стоял надо мной и смотрел на нас с сыном. Его взгляд скользил по моей склоненной макушке, по шее, трогал завитки волос, прилипшие к коже, потом ниже — на ворот сорочки, сейчас надежно затянутый лентой, на грудь.

От этого взгляда мне стало жарко.

Я проследила за ним и поняла, что краснею. Спереди ткань стала мокрой от молока и под ней бесстыдно проступили соски. Мечтая провалиться сквозь землю, я закрыла глаза. И почувствовала прикосновение.

Габриэль коснулся моей руки. Очень легко, двумя пальцами откинул пышное кружево, прикрывающее запястье. А я замерла, понимая, что он сейчас скажет.

— Вы сняли оберег.

"Его пальцы погладили мою кожу там, где недавно висел шнурок, и целый батальон мурашек радостно промаршировал вслед за ними.

Я закусила губу. Что происходит? Почему я так откровенно реагирую на него?

Приоткрыв один глаз, скосила взгляд вниз. Тонкие сильные пальцы Габриэля продолжали поглаживать мою кисть так, словно он о чем-то задумался и забылся.

— Я… он сам оторвался…

Голос прозвучал неубедительно. Но он нарушил очарование момента.

Габриэль вздохнул и отступил. И вместо тепла, которое окутывало меня, пока он стоял рядом, я почувствовала холод.

Не сдержавшись, поежилась.

От Габриэля мой жест не укрылся. Никак не комментируя, он вернулся к камину. Взял кочергу, пошевелил затухающие угли, так что взметнулся сноп искр, потом запустил пальцы в волосы и взъерошил их нервным жестом. И только потом, глядя не на меня, а на сына, глухо проговорил:

— Вы нарушили наш договор.

Я ждала, когда он об этом заговорит. И заранее приготовила фразу:

— Так давайте заключим новый.

— Новый? — в его глазах мелькнуло замешательство. Но это длилось лишь долю мгновения.