По всему его телу, огибая в два десятка витков, шла толстая цепь. На каждом звене темнели незнакомые знаки, выбитые так глубоко, что даже тысячи лет, песок и вода не смогут стереть их. Цепь уходила под устье, что располагалось гораздо ниже уровня пола, на котором стояла я. Потемневшие от времени дубовые доски крепко обхватили его. Дерево и металл. Живое и мертвое. А между ними — я.

Набрала побольше воздуха.

Шагнула вперед.

Гхарр… Почему же так сложно?

Положила руки на безмолвный металл.

Ну, Шипшик, не подведи!

Колокол ответил лютым холодом.

Инстинкт выживания заставил дернуться прочь, но я лишь теснее прижала ладони к леденящему боку. А потом легла грудью, делая контакт максимальным.

Моя кожа мгновенно посинела и покрылась мурашками. Пальцы онемели. Я почувствовала, как магический холод распространяется от кончиков пальцев вверх по рукам. Как кровь в моих жилах превращается в лед, а ногти наливаются нездоровой чернотой.

На глазах навернулись слезы. Застыли мелкими льдинками. Сотни морозных иголок пронзили сердце и легкие.

Откуда-то изнутри пришел вздох Шеннасайн. Дух замка не стал меня останавливать, не стал уговаривать подумать и взвесить. В ее вздохе прозвучало лишь бесконечное сожаление и…нетерпение. Она, как и я, понимала, что иного выхода нет. Это единственный шанс дать ей свободу здесь и сейчас.

Я выпущу ее ценой своей жизни. Ее дух займет мое тело. Меня — пришелицы из другого мира — больше не будет. Но это не такая уж огромная плата за то, чтобы мой сын жил в безопасности.

Шеннасайн защитит его.

Почти касаясь губами Колокола, я зашептала слова заклинания. Облачко пара вырвалось из моего рта и впиталось в блестящий металл.

А потом ожили цепи. Поползли стальными змеями, лязгая и скрежеща. Я почувствовала их движение и закрыла глаза. Прижалась щекой к промерзшему насквозь металлу, принимая неизбежность.

Виток за витком цепи сползали ко мне. Ложились поперек тела, как объятия самой смерти. Крепкие и холодные.

И привязывали к тому, что отныне станет единым целым со мной.

Я не молила о смерти. Я не готова была умирать. Наоборот, всей силой своей души я жаждала жизни. И эту жажду, капля за каплей, вместе с теплом своей крови я отдавала сердцу Нарг-та-Рина, чтобы оно ожило.

Колокол должен заговорить. Несмотря ни на что.

Я знала, Габ не позволит мне этого сделать. Он посадит меня под замок и будет решать все по-мужски. Возьмет Башню штурмом, прижмет химеру к стене.

Но прижмет ли? Она опять ускользнет. И снова будет таиться в душах родных и друзей. Смотреть глазами служанки, улыбаться губами кухарки, принимать младенцев руками повитухи…

И от каждого красть по кусочку души.

Или спускаться в Долину, рыскать там ночами в поисках жертвы. Подстерегать запоздавших путников на горных тропинках.