Но я с ним согласна. Выйти замуж по обычаям даргов, это значит провести с женихом всю ночь до утра и не спать! А на рассвете принять его брачную клятву и брачный венец!

У нас нет столько времени!

Буквы передо мной изменились. Старый текст сменился на новый. Я еще пыталась его осмыслить, ощущая разливающийся внутри холодок, когда в моей голове раздалось знакомое ворчание:

«Агрон отдай! Совсем мозги растеряла!»

«Шип! — я так обрадовалась нечистику, что почти не обратила внимания на его грубость. — Ты здесь!»

«Где же мне еще быть? Давай, доставай кристалл, вручи своему лаэрду, пусть проникнется собственной глупостью!»

Тут он был прав.

Поспешно присев, я ощупала стенки аналоя.

— Что ты делаешь? — Габ недоуменно смотрел на меня.

— Сейчас увидишь.

Фальшивая стенка поддалась, агрон упал мне в ладонь. Я показала его Габриэлю.

— Это то, о чем ты говорила? — дарг сдвинул брови.

— Да, — я не смогла скрыть победной ухмылки, — доказательства против Леврон.

Легкое движение пальцев, и из кристалла вырвался луч света. Через секунду перед нами развернулась сцена, которую я вряд ли когда-нибудь забуду.

Эмма Леврон.

Ее лицо на подушке, гладко зачесанные волосы, заостренный профиль, недовольно поджатые губы.

— Рори, ты пробралась к горничной в спальню!

Габ констатировал это с явным осуждением. Видимо, не так представлял себе то, чем его жена занимается по ночам.

— Можешь меня наказать, — фыркнула я. — Но потом."

"Он хотел сказать что-то еще, но застыл, проглотив слова. Потому что лицо на записи изменилось. Сквозь человеческие черты проступила маска химеры! Не увидеть это мог бы только слепой, а Габ слепым не был.

Я почувствовала, как внутри у него все вскипает.

Мой дракон крепче сжал челюсти и кулаки, а на его висках проявились ряды блестящих чешуек.

— Этого не может быть…

— Но оно есть. Она обдурила вас всех. Не знаю как, но выясню это!

Габ отшатнулся, когда химера ощерилась всеми зубами.

— Каким же глупцом я был! — простонал, закрывая глаза. — Как не заметил?!

— Не ты один, — желая поддержать, я положила руку ему на плечо. — Не кори себя.

Габ посмотрел мне в глаза. Его лицо исказилось от боли.

— Ты не поймешь, — он схватился за голову, сжал виски, — Эмма стала мне как сестра. Я доверял ей почти как себе.

Доверил своих детей…

В меня плеснула волна тяжелых эмоций.

Габ прорычал:

— Как? Почему это случилось? Почему она меня предала? Что такого пообещали ей эти твари?

— Тебя.

— Что? — в полном ошеломлении он уставился на меня.

Я понимающе усмехнулась. Горько, конечно, осознавать, но от правды не скрыться.

— А ты ничего не заметил? Она же влюбилась в тебя. Влюбилась, едва увидела. И сделала все, чтобы ты достался ей. Убила Клариссу и остальных твоих жен. Убила твоих сыновей.

— Это невозможно.