Мелькнула мысль, что это линзы, но тут же ее перебила другая: кем бы ни был мой муж, он не похож на человека, который станет заниматься такой ерундой. И…

Он вообще мало похож на человека.

— Вы так разглядываете меня, льера, словно впервые увидели, — раздался хрипловатый голос с ироничными нотками.

Я сглотнула, сцепила пальцы и опустила глаза.

— Простите…

Эм, а почему мы на «вы»?

Его взгляд ощупал мое лицо. Так настойчиво и откровенно, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

Умом я понимала: это мой муж. И судя по всему, мы женаты не первый день. У нас отношения, какие-то чувства… Надеюсь.

Но меня не покидало ощущение, что этого мужчину я вижу впервые в жизни, и что он абсолютно чужой для меня. А смотрит так, будто хочет найти в моем лице что-то особенное, известное лишь ему одному.

Видимо, не нашел.

Выпрямился, убирая с лица жадное, ищущее выражение. Холодно произнес:

— Я рад, что вы в добром здравии.

А уж как я этому рада!

— У нас с вами осталось незаконченное дело, дорогая супруга.

А вот это «дорогая» царапнуло.

— Ваша семья оценила вас очень недешево, — продолжил он, не скрывая сарказма, — но я свою часть контракта выполнил. Теперь, когда наследник родился, вы получите оставшуюся часть золота и драгоценных камней. Грамота о присвоении восточной части Эссеорских земель уже отправлена вашему отцу с магическим вестником. Думаю, дней через пять ваши родственники прибудут за вами. До того момента вы можете оставаться в своих покоях. И… — его голос внезапно смягчился, а глаза на мгновение вспыхнули красным золотом, — благодарю за сына.

Решив, что разговор окончен, он развернулся к дверям.

Но я так не считала.

— Что, простите? — от удивления даже привстала, забыв про сползающее одеяло. — Вы меня выгоняете, я правильно поняла? А ребенка хотите оставить себе?

Мелькнула мысль: а почему бы и нет? На черта мне этот мужик, хоть и красивый? Ну, не почувствовала я к нему никакого сердечного трепета.

Хотя нет, вру, что-то ёкнуло, когда он смотрел на меня.

И ребенок, которого я не хотела, не видела, и не помню, как родила. Он казался мне чем-то абстрактным, какой-то величиной, что присутствовала в уравнении, но ни на что не влияла.

Чужой мужчина, чужой ребенок.

— Выгоняю? — изящная бровь супруга выразительно приподнялась. — Разве это не то, чего вы хотели?

— Я хотела? — от удивления растерялась.

Разве мать может такое хотеть?

— Если мне не изменяет память, то брачный контракт был составлен с учетом ваших желаний. Вы и ваши родители настаивали на вполне определенной сумме за ваши… — он скривился, — услуги. И особым пунктом стояло возвращение в Эссеор.

— Ерунда какая-то, — пробормотала, чувствуя, как внутри разливается горечь. — Ничего не понимаю…

Мне стало холодно и одиноко.