Стоило бы ей запомнить, какие тут правила.

— Встать, падшая! — командует Крессида и тянет крючковатой палкой ее за воротник робы.

— Простите, настоятельница Крессида, — шепелявит Матильда своим беззубым ртом.

— Тебе повезло, — говорит настоятельница, — ты страшная. Вряд ли приглянешься ему.

— Кому? — глупо спрашивает Мати и снова получает удар, на этот раз в лицо, отчего из носа ее начинает струиться тоненькая нитка крови.

— Еще раз! — шипит Крессида.

— Кому, настоятельница Крессида?

— Инквизитору, кому же еще. А вот наш ципленочек вполне может приглянуться.

Она бросает взгляд своих проницательных старых глаз на меня. — Но на все воля моря и нашего бога, не так ли?

— Да, настоятельница КРессида, — говорю я, чувствуя холодок, пробегающий по моей спине и этот холодок куда хуже того, холода, что приносит ветер с моря.

— Как зовут? — Крессида подходит к следующей девушке.

— Клементина…

— Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что нужно, — молюсь я про себя.

— Клементина, настоятельница Крессида, — говорит Клем, и я выдыхаю с облегчением.

Когда я, взойдя на площадку, увидела Клем, живую и здоровую, я чуть не умерла от радости. Мне хотелось подбежать к ней и обнять ее, но нам строго запретили разговаривать друг с другом, так что мы лишь обменялись взглядами. Клем глянула на меня и улыбнулась, занимая отведенное ей место в строгом соответствии с инструкциями, которые нам дали до этого. Каждая из 12 занимала свой квадрат, свою каменную плиту.

— Завтра вы обретете свои новые имена, или сгините навечно, не оставив никакого следа на теле бесконечно меняющегося моря, — повышает голос настоятельница, после того, как обходит каждую девушку по очереди. — Завтра господь решит вашу судьбу, а вы сделаете все, чтобы оказаться достойными его объятий.

Голос Крессиды еще долго отзывается в моей голове, даже когда я возвращаюсь в свою скромную комнату.

Сколько бы я до этого не доставала расспросами Сандру, ничего о предстоящем она мне так и не раскрыла, и лишь смиренно улыбалась, глядя на меня своими кроткими бесцветными глазами.

17

Ивар

— Должен предупредить вас, князь, не смотрите ему в глаза, когда я сниму повязку.

— На драконов их сила не действует, — бросаю я ему, — и кровь драконов они не принимают.

Я с отвращением смотрю на сморщенное голое существо, отдаленно походяще на человека. Глаза его завязаны, а руки с узловатыми пальцами закреплены на столе, чтобы не шелохнулся. Бледная зеленоватая кожа такая тонкая, что можно видеть вены, по которым течет кровь.

— Да, но… Говорят, что они меняются от голода, и за последние годы стали гораздо опаснее. Возможно, даже вы будете подвержены…

Даррен, как и все старики чересчур осторожен, и это раздражает. Я смериваю его недовольным взглядом и он умолкает.