– Просто скажите номер палаты, – говорю нетерпеливо.

Мне хочется застать мужа одного, пока Эмиль нас не догнал. Его отвлекла внизу медсестра и мы уехали на лифте вдвоем.

– Триста шестая.

– Спасибо вам большое. Дальше я сама найду, – говорю твердо.

Стоит остаться одной, как снова начинает раздирать от чувства неуверенности. При чужих еще как-то получалось держаться, а сейчас… В горле пересыхает, сердце колотится на разрыв.

Мы должны поговорить. Это необходимо. Ради Артура, ради нас самих…

Я настолько погружена в свои переживания, что оказываюсь совершенно неготовой к реальности. Забыв постучать, толкаю дверь…

Через секунду, перед глазами все начинает расплываться. Потому что мой муж не один. Он стоит возле окна. Руки в карманах. Рядом с ним – Инесса. В костюме кроваво-красного цвета. Этот оттенок заполоняет мое сознание, зрение идет красными пятная.

Маникюр у красотки тоже под цвет костюма. Ладонь Инессы лежит на плече моего мужа. Когда парочка оборачивается на шум, видит меня, помощница отдергивает руку.

– Здравствуйте. Вы не могли бы оставить меня наедине с мужем? – удивительно как удается не дать задрожать голосу.

Инесса бросает умоляющий взгляд на Алекса. Тот кивает на дверь, и женщина поспешно выходит.

– Что ты здесь делаешь, Ромина? – холодно спрашивает Оболенский.

– Приехала узнать, что с тобой, – облизываю пересохшие губы. – Я волновалась.

– Нашла время побеспокоиться о муже? Это так трогательно.

– Хотела объясниться. Но, видимо, ловушка сработала, и ты поддался этим нескончаемым интригам! – произношу с горечью.

– Ловушка? Хочешь сказать, что тебе подстроили ловушку? Бедная маленькая девочка. Она не хотела, но ее поцеловали, – кривит губы Оболенский.

– Поэтому ты подрался с ним?

– Он еще мало получил. Никому не позволено трогать мое.

– Я не вещь, Алекс! – выкрикиваю с горечью. Плевать, что услышать. Мне хочется кричать. – Не игрушка! Не хочу быть карманной женой, о которой ты вспоминаешь, когда есть настроение! Я живой человек, хочу быть личностью! Если ты меня не любишь… отпусти.

Последняя фраза вырывается… и меня затапливает болью. Я так люблю его. Ревнивого. Неверного. Но я так безумно его люблю.

Совсем не уверена, что смогу простить еще и Инессу. Между ними явно что-то есть и меня это убивает. Я задыхаюсь.

– Я не знала, что Карим так поступит. Никогда за это не прощу его. Но ты…

– Что я, женушка? Слишком долго ехал на вечеринку? Сам виноват? – усмехается Оболенский.

– Я не могу мириться с женщинами рядом с тобой."

"– Переводить стрелки у тебя уже неплохо получается.

– Я не изменяла! Он сделал это неожиданно! Это было омерзительно!

– Езжай домой, Ромина. К сыну. Я сейчас слишком зол, чтобы разговаривать об этом.