Беру глубокую чашку и наигранно, командую:"

"- Сыпь порошок. – она сыплет: - Хватит! Подай стакан воды. Игра продолжается.

- Слушаюсь!

Замешав шпателем густой раствор, переворачиваю чашку - в рану с зияющим «высоким» свищом падает мягкий цементный ком. Трамбую его пальцами.

- Вот и все, ничего сложного…

9 января 1970 год.

Разбудил шум. В палате темно. Включенный свет, слепит глаза. Голос мамы:

- Саша, мы приехали. – слово «Мы» заставляет окончательно проснуться. За мамой, в накинутом белом халате, достающим до пят, прячется братишка Сергей: - Как ты без меня, сынок?

- Нормально мам. Медсестра и санитарки помогали, а кормила раздатчица Таисия Ивановна.

- Ну слава Богу! А я, вся испереживалась! – развернувшись, она подталкивает ко мне Сережку: - Напросился в гости, а сам спрятался за мамку. Поздоровайся! Не бойся - Саша, не укусит!

Он несмело подходит.

- Саш, тебя когда вылечат?

Беру его за руку.

- Здравствуй, Сережа! Когда не знаю, но вылечат обязательно. Вы во сколько приехали?

- Ночью.

Разбирая вещи, мама поправляет:

- Не ночью, а утром в шесть часов. Зима же, поздно рассветает. Ездить поездом, очень удобно. Вечером сядешь – переспишь ночь, а утром уже на месте. Расписание одинаковое, что из Москвы в Саранск, что обратно! Поезд красивый – на каждом вагоне, написано большими буквами: «Мордовия».

Осмелевший Сережка, с интересом рассматривает палату. Мама уложив по местам привезенные с собой вещи, протирает полы вокруг моей кровати. Очищая брюшную полость, интересуюсь:

- Мам, ты к Кольке ходила?

Она встает, и с тряпкой в руках присаживается рядом:

- Ходила. В день его рождения, вместе с Сережей. - услышав свое имя, братишка подходит - быстро прикрываю пеленкой живот: - Все у него хорошо. Работает на стройке штукатуром. Они строят новый цех, на комбинате резиновых изделий. Совсем недалеко от нашего дома.

- Знаю. Мы с пацанами в те места часто бегали. Невдалеке от «резинки», весной все берега реки белые от цветущей черемухи, летом - на соседних полях объедались горохом, а вдоль железной дороги - собирали боярышник и дикую смородину.

- Не до ягод и цветов мне! Ты в больнице, Коля «сидит». Про тебя и нашу московскую жизнь, всем соседям и знакомым рассказывала, а о нем молчу – стыдно. Дома меня ждала от него пачка писем. В каждой строчке: «мама» да «мама». Раньше доброго слова от него не слыхала. Коля очень изменился.

Перебивает Сережа:

- Он совсем взрослым стал. Голова коротко стриженная, как у солдата или борца – раньше, длинные носил.

- О тебе расспрашивал. Надеется, до его освобождения ты вылечишься.

Снисходительно улыбаюсь:

- Скажешь тоже! Ему еще два года «сидеть» а меня весной прооперируют и я здоров.

Откинув из рук в ведро половую тряпку, она задумавшись рассуждает.