– укладывает аккуратно на раны пеленку…

Прошедшая неделя, прошла в заботах о раненом соседе. Александр Анатольевич рекомендовал Татьяне Александровне различные методы лечения, но оно не давало результатов – больной «таял» на наших глазах. Круглосуточно капали кровь и различные жидкости, дренировали брюшную полость, а Иван Петрович постоянно говорил об ожидающей его смерти и часами смотрел в потолок.

Дважды приходила его жена. Мама в это время деликатно покидала палату. Я же, вынужденно минут двадцать, наблюдал за молчаливой сценой. Она сидела рядом, а он продолжал смотреть в потолок."

"Насторожило редкое глубокое дыхание соседа. Окинув меня растерянным взглядом, мама встает со стула и идет к выходу за медсестрой, но вдруг останавливается - он уже не дышит. Возвратившись, молча, закрывает ему глаза. На лице Ивана Петровича застыла блаженная улыбка…

12 декабря 1969 год.

В отделении «тихий час». Подголовник кровати поднят до предела – почти сижу. С Надей дочитываем последнюю главу романа М.Шолохова «Поднятая целина». Возле окна мама из кусочков марли сворачивает тампоны для перевязочной.

Девушка с грустью откладывает книгу – находится под влиянием прочитанного.

- Жалко Давыдова и Нагульнова, совсем молодыми были.

Мама отвлекается от своей работы.

- Надюша! О чем твоя книга то?

Неудобно за маму. Обиженный ворчу:

- Ты разве нас не слушала?

- Слышала читаете, но в подробности не вникала. Не до книг мне, тебя надо лечить!

- Тетя Феня! Это роман о том, как на Дону, в хуторе «Гремячий Лог», в начале тридцатых годов создавали колхоз. Ярых противников – зажиточных казаков, высылали из хутора, но остались недовольные. Приспособившись к новому строю, они исподтишка вредили коммунистам и активистам колхозного движения.

- Мам, они убили председателя колхоза, приезжего из Ленинграда коммуниста – Семена Давыдова и секретаря парт-ячейки - Нагульнова .

Продолжая делать тампоны, она соглашается:

- Да, недовольных и у нас в селе в то время много было. А чему радоваться? Кто трудился сутками, ухаживал за своим приусадебным участком и скотиной, не разгибаясь заготавливал корма на зиму, у того семья была сыта и одета, он выходит «кулак». А лодыри, чьи дети вечно голодные и в обносках ходили, бегом в колхоз записывались – думали там им «манна небесная» будет. Работали в колхозе за «палочки-трудодни», что домой с поля принесешь - то и твое.

Дополняю:

- Вы же в то время, не бедно жили. Папка как выпьет, тебя «кулачьем отродьем» обзывал.

- Ты, своего папку не слушай. Он выпивший, сам не знает, что «городит». Да, мы не бедствовали и в колхоз вступили не сразу. Когда в Шугурово организовался колхоз, у нас тоже из села под конвоем вывозили раскулаченных.