Берет меня одним движением, а я под ним не сдерживаю в себе стоны, что переходят в крик.

Ну и что. Пусть соседи слышат и завидуют.

И кровать под нами идет ходуном, а в момент громкого и всепоглощающего экстаза ножки изголовья ломаются. Грохот, рык, стоны, а затем смех.

— Так я и думал, — Матвей валится на спину и вытирает испарину на лбу. — Кровать тут тоже ни о чем.

— Но матрас хороший.

Мы начинаем сползать к изголовью. Молчим несколько секунд, принимая свою судьбу, а потом смеемся.

— Мы еще ни разу кровати не ломали, — шепчу я сквозь смех.

На тумбочке вибрирует телефон.

Мама.

Тяжело вздыхаю.

Я с ней после того разговора больше не шла на откровения. Так, делилась информацией,что жива, что скоро развод…

Про то, что не развелась, кстати, не сказала. И про переезд тоже.

— Да, мам?

— Ты дом выставила на продажу?! — недовольно спрашивает она. — Я приехала к тебе. Никто не открывает. А потом мужик какой-то подходит и говорит, что дом выставлен на продажу. Ада!

Глава 57. Выбора нет

— Я не поняла, — говорит мама, и ее голос становится каким-то липким и холодным, — разводится передумала?

— Ага.

— Ты его принимаешь обратно?

— Мам, — вздыхаю я, — я не собираюсь отвечать на дальнейшие вопросы.

— Он же опять начнет гулять, а ты вновь сопли развесишь, — сердито отзывается мама, — еще на одну подругу залезет. Дело, конечно, твое, — усмехается. — Но к чему тогда были такие истерики, если в итоге вы опять вместе?

— Мам, прекращай."

"— Только Лилю и жалко во всей этой ситуации, — снисходительно вздыхает, — нервы помотали ребенку своими скандалами, истериками, разводами, и опять вместе.

— Мам ты стерва и сука, — делаю глубокий вздох. — И как же мне повезло, что я встретила Матвея так рано и что мне удалось слинять от тебя в мои восемнадцать лет.

— Как ты с матерью говоришь? — возмущенно охает. — Знаешь, я тебе это припомню, когда твой Матвей опять полезет на другую бабу.

Матвей садится, тянется ко мне и забирает трубку.

— Если есть что сказать, то говорите это мне в лицо, — зевает и прикрывает кулаком рот.

— Я просто переживаю… — до меня долетают обрывки ответа. Голос мамы стал неожиданно мягче и ласковее. — Матвей, я же… мама… а ты…

— Начинаю понимать, почему Лиля не горит желанием к вам в гости приезжать, — Матвей разминает шею. — Бабуля для нее — наказание, а не радость.

— Что? Матвей… Я, может, резка иногда… Но я это из-за желания предостеречь… Ты загулял с крестной Лили! Или Ада как обычно раздула слона из мухи? Она любит драматизировать и преувеличивать. Напридумывала себе, да?

— Без комментариев, — вздыхает Матвей и сбрасывает звонок.

Откладывает телефон в сторону и опять валится на спину. Сползает к краю матраса:

— Мне никогда не нравилась твоя мама.