Да... с соображением у тебя плохо, пора пить стугерон. - Тетка за рулем захохотала во все горло. - Ну что, даже так не узнаешь?

С этими словами она притормозила и стащила парик. На свет появилась до боли знакомая рыжая всклокоченная голова. В свете молнии я увидела;

Наташкины волосы и лицо морщинистой бабы. От ужаса я распахнула дверцу машины и вывалилась наружу. Мы стояли возле небольшого кладбища.

-Вампир... Боже, спаси меня! ""Отче наш..."" Нет, наверное, французские вурдалаки понимают только по-своему. Как это? In nome Dias, spiritus santi...

Оборотень тоже выскочил из ""Пежо"" и стал тянуть ко мне руки:

- Дашка, не дури, это я, Наталья.

Я в ужасе пятилась задом, пока не уселась на могилу. Рыжеволосый пришелец приближался ко мне, зачем-то потирая морду платком. С ужасом наблюдала я, как морщины исчезают и появляется молодое лицо. А когда чудище вынуло что-то изо рта, я свалилась как кегля.

Глава 18

Серенький свет скупо сочился сквозь занавески. Первые минуты я не могла сообразить, где нахожусь. Потолок в пятнах, обои в подозрительных подтеках, ковер с прожженной дырой, на нем обшарпанное кресло. А в кресле - Наташка. Вполне живая, здоровая и веселая.

- Наташка, - прошептала я, глупо прихихикивая, - Натулечка, ты живая?

- Нет, - радостно сообщила моя подруга, - я умерла и явилась тебе в виде духа, весьма плотного телосложения. - Она рассмеялась и подошла к дивану. - Давай вставай, хватит валяться, нам надо еще кучу дел сделать.

Я ухватила ее за руку - рука была теплой, нежной.

- Господи! - вырвалось у меня. - Кого же мы похоронили?

Наташка закурила:

- Знаешь, что. Лучше начнем по порядку и так доберемся до похорон. Может, сварим кофе?

На крохотной кухне мы сварили кофе, и Наташка стала рассказывать:

- Мы, русские бабы, идиотки. Любой иностранец для нас - Ротшильд. И я такая же. Когда выходила за Гаспара замуж, знала, что у него есть квартира, машина, дом в деревне. Ну, думаю, убила бобра. Денег-то мне всегда хотелось больше всего на свете. И что же? Приехала я в Париж. Все так, да не так. Квартира есть. В Пантене. Понимаешь, да?

Я кивнула головой. Теперь, конечно, понимаю. Пантен - отдаленный район Парижа, рабочая, так сказать, окраина. Дешевые типовые квартирки.

- Вот-вот, - продолжала Наташка. - Комнаты размером в клетку для канарейки, кухня как пенал. И машина тоже была - ""Симка"", двухдверная. Заводилась, как я говорила, с полпинка. То есть пнуть надо, тогда заведется. Да и дом в деревне тоже был, в Бретани, только там свекровь живет. Свекровь вообще-то всегда не подарок, а уж свекровь бретонка... Поймет лишь тот, кто знает. Вот такой расклад! К тому же мы с Гаспаром начали с первого дня ругаться. Представляешь, он покупал на ужин два куска ветчины - нас же двое, зачем больше!

Я расхохоталась.