- Что ты говоришь?

Но Яцек, не владея собой, двинулся ко мне.

Маша быстро встала у него на пути.

- Не надо, Яцек, она не виновата, - произнесла очнувшаяся Андре. - Это я одна все запутала, мне и развязывать.

С этими словами она поднесла зачем-то руку к глазам, потом опустила.

- Мамочка! - завопила Маня. - Мамулечка, гляди, что у нее с глазами?

Мы все уставились на Андре. На ее лице вместо карих сияли ярко-голубые очи.

- Матка боска... - садясь мимо кресла, произнесла почему-то по-польски Галина Владимировна.

Суматоха утихла только минут через пятнадцать. Сначала подняли старуху и усадили ее в подушки. Затем попытались утихомирить разбушевавшуюся Машу, которая с упорством, достойным лучшего применения, повторяла:

- Нет, вы скажите, как она поменяла цвет глаз? Наконец, все затихли, расселись, нашли коньяк и посмотрели на Андре. Та сказала:

- Вообще-то, мы давно собирались рассказать, что к чему... Но вам придется набраться терпения, история долгая."

"Мы все согласно закивали головами. - Я очень рано поняла, - начала Андре, - что мать меня не любит. Нет, нет, не подумайте, что со мной плохо обращались! У меня было все, что только можно пожелать: игрушки, конфеты, позднее - красивая одежда и престижная школа. Но сердце матери было отдано Жану, а отец меня просто не замечал. Если я начинала приставать к нему с каким-то вопросом, то он отмахивался либо совал стофранковую купюру со словами: ""Пойди поешь мороженого!"" Не могу сказать, что я страдала из-за всего, просто рано поняла, что я девочка, а он хотел еще одного сына - наследника. И все бы ничего, но на свой четырнадцатилетний день рождения Жан устроил целый скандал. Взял подаренный ему водяной пистолет, зарядил его краской и выстрелил при гостях прямо в отца. Мама постаралась превратить это в дурацкую шутку, и, надо сказать, ей это удалось. Все подумали, что Жану первый раз дали ,попробовать шампанское, и он опьянел, даже шутили: ""Пьяный младенец - позор семьи"". И вот после этого дня рождения все пошло кувырком.

Я быстро разобралась, в чем дело: Жан нашел письма нашей матери и понял, что его настоящий отец - Аллан Гранж. Да и как было не разобраться, если он прямо кричал, что мать - шлюха, а Эдуард - рогоносец. Как отец его не убил, не знаю! Дальше - хуже. Софи застала его в комнате с одним из школьных приятелей в весьма недвусмысленной позе. Родители кинулись к психоаналитикам. Что бы там Жан ни говорил, но они оба его любили. Я это поняла, когда узнала, что в завещании и Сью, и Эдуарда большая часть имущества была отписана сыну. Причем и у нее и у него была одна, вызвавшая сплетни, формулировка: ""Жану-Филипу, носящему в данный момент фамилию Макмайер"". Они специально не написали: ""Сыну"", чтобы избежать каких-то казусов.