Мое привыкание к теплу ее тела было неизбежным, как неизбежно привыкание к утреннему кофе, послеобеденному десерту, сигарете… Продолжать список можно бесконечно. Небольшие ежедневные приятные мгновения в рутине непрерывного потока проблем и споров. Кому, как не судье, знать, какими тварями бывают люди, как грызутся из-за всего на свете.

Каждый тактильный контакт — мой якорь, который удерживает на плаву, делает день лучше.

— Разве ты не хотел меня проучить? Отомстить? Преподать урок? — спрашивает она.

— Всерьез никогда об этом не думал, Лада.

— Еще скажи, что ты не обиделся на «гоблина».

— Я разозлился.

И это правда. Когда Лада почти четыре года назад прилюдно обозвала меня гоблином, я взорвался. Злость — сильное здоровое чувство, данное нам при рождении для выживания. Благодаря злости мы совершаем поступки с большой буквы, принимаем важные решения. Действуем.

Поначалу даже не понял, на что так сильно отреагировал, но зеркало дома разбил вдребезги. Наверное, впервые увидел себя ее глазами. Потом поразмыслил, стоя над осколками, и понял, что сам себе неприятен. Отражался в них — в каждом по отдельности и во всех одновременно… разглядывал.

Действительно «тупой».

Это она еще мягко со мной. Сам бы я при иных обстоятельствах мог бы выразиться и пожестче.

Лада не была виновата, ну ляпнула вслух то, что думали все вокруг, бывает.

Пришлось признать, что я — урод и неудачник. Под тридцать лет, низкая зарплата, хреновая генетика, унизительный шрам на мошонке. Комбо!

Ее поведение можно назвать бессердечным, но при этом… блть, разумным. Дружить с помощником судьи — выгодно, она и дружила. Улыбалась, кокетничала. Не только со мной, со всеми помощниками и секретарями, с которыми пересекалась по работе.

Вернемся к биологическим корням. У животных части тела, которые привлекают противоположный пол, избыточны. Самец как бы демонстрирует невероятными перьями, какой-то особенной шерстью, ярким окрасом, да и вообще кто во что горазд, — что у него так много ресурсов, что он может потратить их на бесполезные фишечки. По мне в то время можно было сказать лишь то, что сам я с трудом выживаю. Какое уж мне потомство…

Не понравился.

Я еще справки навел, что у нее богатенький ухажер. Не знал, что грек. Просто молодой состоятельный парень, который ее подарками заваливает. Ну я и отступился. Не хочет она меня. Смешно ей от одной мысли, чтобы дать мне шанс. Что поделаешь?

Смириться было нелегко. Не то чтобы она первая девушка, которой я не понравился. Но почему-то именно в ее случае тяжело было. До физической боли и тупой ярости на самого себя за слабость. Слабым я быть не привык. Перед отцом стыдно, вернее, его памятью.