— Сторона ответчика, — обращается ко мне Богданов. Смотрит прямо, немного хмурится. От его строгого низкого голоса у меня во рту пересыхает. Триггерит, триггерит! Я снова вижу перед глазами того тощего помощника, которого однажды грубо высмеяла при всех, моргаю, прогоняя видение. — Поясните по существу заявленного ходатайства, — говорит он мне. Пауза затягивается, он повторяет прерывисто: — Чуть быстрее. Если можно. Пожалуйста.

Он явно очень торопится. Еще бы! Нужно нагнать почти половину рабочего дня! Поднимаюсь и начинаю объяснять. Все четко и по сути, я готовилась, но он прерывает на полуслове:

— Процессуальный документ я уже читал, можете ли вы добавить что-то новое? — и выжидательно смотрит на меня. Он помнит, я знаю. Он все прекрасно помнит и ненавидит меня за те слова. Клянусь, его глаза в этот момент темнеют. Там будто черти затаились, притихли в яркой зелени и тоже смотрят, выжидают. Сглатываю.

— У меня нет сомнений в том, что суд ознакомился с ходатайством, однако предполагаю, что сегодняшнее дело далеко не единственное, которое рассматривает суд. В связи с этим я решила освежить существенные аспекты, — произношу речь официально, но при этом смотрю ему в глаза. Пристально смотрю. Хочется прижать руку к груди, так сильно колотится сердце. Я хочу пробудить того хорошего парня, который звал меня на свидание. Хочу, чтобы он простил меня.

— Ваши предположения впредь оставляйте при себе. Суд на память пока не жаловался, — цедит сухо.

Суду стоит пожаловаться на отсутствие воспитания.

— Тогда я полностью поддерживаю позицию, изложенную письменно, — присаживаюсь. В этот момент с места подскакивает юрист истца:

— А у меня дополнения есть! — и начинает тараторить.

Суть дела это не меняет, но плохо то, что последнее слово за оппонентом. А я вроде как… сдалась раньше времени. У меня глаза болят от того, как круто я их закатываю, но мои старания остаются без внимания.

Богданов выслушивает комментарии, на это у него есть и время, и терпение. После чего назначает новую дату слушания, что тоже плохо, так как промедление будет стоить моему клиенту денег. Все должно было решиться сегодня.

У меня действительно серьезный конфликт с судьей, и вот оно первое испытание самостоятельной жизни — разобраться с ним как можно скорее.

Честно говоря, я просто в бешенстве. Выхожу в коридор и довольно резко прощаюсь с вражеским юристом, хоть он лично мне ничего плохого не сделал. Я должна научиться держать эмоции при себе. А Леонидас в данный момент мчится по идеальной трассе вдоль бирюзового моря навстречу солнечной Анапе, соленому воздуху, цветным коктейлям в прибрежных барах и белоснежным простыням в отеле.