— Правда?

— Конечно! Только ты должна вступить в секту. Сама понимаешь, кому охота отдавать деньги на сторону. После сегодняшнего обряда ты будешь считаться посвященной и мы сможем решить денежный вопрос.

Проводив Михаила, я быстро достала таблетки из пакетика и растолкла их в порошок. Спрятав порошок в шкаф, оделась и привела лицо в божеский вид. Без десяти час к моему дому подъехал джип и из него вышел Глеб. Выглядел он, как всегда, великолепно. Я быстро открыла дверь и изобразила на лице счастливую улыбку. Глеб, не разуваясь, прошел в комнату и сел на диван.

— Где обещанная курица?

— Ты же сказал, чтобы я не забивала себе голову ерундой.

"

"— Тоже верно. Раньше ты всегда готовила что-нибудь вкусненькое к моему приходу. Правда, я был-то у тебя всего пару раз. У вас же договор не водить мужчин в дом.

— Раньше все было совсем по-другому, — вздохнула я и грустно посмотрела на Глеба. — Раньше ты никогда не разговаривал со мной грубо.

Глеб расстегнул ширинку и поманил меня рукой.

— Давай, ты же этого хотела. Ведь ты меня сюда за этим пригласила?

— Господи, ну зачем так грубо, Глеб? Давай выпьем кофе, а потом я станцую для тебя.

Глеб встал и прошел на кухню. Я включила чайник и поставила на стол две маленькие чашечки. В одну из них был насыпан порошок, который совсем недавно принес Михаил. Глеб осмотрел меня с головы до ног и, усмехнувшись, произнес:

— Ты меня случайно не привораживаешь?

— Нет, не волнуйся. Я вообще никогда не верила в подобные глупости.

— Что-то меня в последнее время стало к тебе тянуть. Не знаешь, с чего бы это?

— Понятия не имею. Может, ты меня любишь?

— Вряд ли. Скорее всего, я просто привык к твоему телу.

Я пожала плечами и посмотрела в окно.

Рядом с джипом, принадлежащим Глебу, стояли «газель» и черная «Волга». У меня учащенно забилось сердце. Выходит, они уже здесь… Глеб что-то говорил, но я совершенно не слышала его слов. Мертвый Макс, «боксер» из ночного поезда, Тамарка с обожженным лицом, убитая Каролина, Верка со своим муженьком, кучка людей, называющих себя сатанистами… Голова отказывалась переваривать все это. С предательством Глеба я потеряла способность трезво мыслить. Во мне что-то надломилось и пропало желание жить дальше.

По щекам непроизвольно потекли слезы.

Глеб поморщился:

— Ты же говорила, что обойдешься без истерик. Я ведь расстегнул штаны и готов был тебя пожалеть, но ты стала артачиться. По-моему, ты и сама не знаешь, чего хочешь. Лучше включи музыку и что-нибудь станцуй. У тебя это здорово получается.

— Я хочу выпить с тобой кофе, — тихо произнесла я и налила кипяток в чашки.

— Ты еще помнишь, сколько сахара мне надо положить?

— Четыре ложки.

— Молодец, не забыла.

— Я ничего не забыла, Глеб. Есть вещи, которые не забываются.