Я сделала глоток и выжидающе посмотрела на Глеба.

— Даша, между нами больше ничего нет. Я прекращаю все отношения.

— Но ты даже не поинтересовался, хочу ли я их прекратить, — перебила его я.

— Я повторяю еще раз, я больше не буду с тобой встречаться, — продолжил Глеб, проигнорировав мои слова. — Я встретил другую девушку. У меня слишком серьезные отношения.

— Со мной они тоже были серьезными. Мне кажется, что нас многое связывало. Ты просто торопишься и принимаешь поспешное решение,

— Даша, я женюсь.

— Что?

— Я женюсь.

— Ты хорошо подумал? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?

Глеб подлил мне коньяк и уверенным голосом произнес:

— Даша, я не желаю больше тебя видеть и не хочу ничего о тебе знать.

Нам было неплохо вместе, но мы стоим на разных ступеньках социального уровня, пойми. Ты обычная провинциалка, пытающаяся зацепиться в Москве любым способом, ты стриптизерша, а стриптизерша это почти то же самое, что проститутка…

Его слова больно ранили меня. Они были похожи на пощечины. На яростные, сильные пощечины. Мне хотелось зажмуриться и громко разрыдаться, но я решила дослушать все до конца.

— Извини, что я говорю тебе не совсем приятные вещи, но мне бы хотелось, чтобы мы разошлись с миром без слез и взаимных претензий друг к другу.

Прости меня, Даша, но я действительно женюсь.

— Кто она? — как в тумане спросила я.

— Она дочь одного из воротил шоу-бизнеса. У ее отца шикарная студия в Лондоне. На нашу свадьбу он подарит нам виллу в Майами. Это очень известная семья, и для меня большая честь с ней породниться.

— Но ты же и так прочно стоишь на ногах! Зачем тебе это надо?!

Милая девочка, да будет тебе известно, что в России прочно стоять на ногах невозможно.

Потому что наше замечательное правительство, кто бы его ни возглавлял, в самый неожиданный момент обязательно подставит тебе подножку. Делается это для того, чтобы ты упал мордой в грязь и долгое время не мог подняться. Ладно, Дашка, не будем вступать в политические дискуссии. Ну сама подумай, что я буду иметь с тобой? Посылать посылки твоим родственникам в деревню или принимать многочисленных односельчан на ночь, когда они будут приезжать с большими котомками с целью побегать по московским базарам?!

— Глеб, ты меня совсем не любишь? — дрожащим голосом спросила я.

— Нет, Даша, не люблю!

— Но ведь ты говорил…

— Мы много что говорим, Даша. Ты ведь взрослая девушка и должна разбираться в жизни. Прошу тебя, уйди с моей дороги, нам с тобой не по пути.

— Зачем ты приходил со своей новой пассией в тот бар, где я работаю? Ты хотел, чтобы надо мной посмеялись девчонки?

— Я хожу туда, куда мне хочется, и мне совершенно наплевать, работаешь ты там или нет.

— Глеб, как же так! Ведь мы столько времени проводили вместе, — заплакала я.