Это взбесило меня, и я сказала громко и четко:

— Если сэру Эдейлу так интересно, почему я не завтракала, мог бы спросить открыто. Не надо меня бояться, я не кусаюсь!

Он резко обернулся, и на мгновение наши глаза встретились. Он был зол, об этом можно было догадаться по его лицу, и я сладко улыбнулась, довольная, что смогла его разозлить — такого правильного, такого блюстителя клятв верности, что решил сам казнить нарушителей.

— Да, добрый сэр, — нанесла я последний удар, — надо быть смелее, а не прятаться трусливо за чужими спинами.

Я ждала, что сейчас он бросится доказывать, что не трус — распалится, выйдет из себя, и была готова принять этот бой.

Мне страшно хотелось сделать больно именно ему, и именно сейчас. Но строгий окрик сэра Раскела остановил рыцаря, который уже направлялся к карете."

"— Рэндел! — голос Раскела походил на воронье карканье. — Подойди!

Сэр Эдейл бросил на меня темный взгляд и пошел к сэру Раскелу. Тот взял его за плечо и увел, даже не посмотрев в мою сторону.

— Зачем вы так? — упрекнул меня Эрик. — Рэндел не трус.

— Конечно, нет, — подхватила я. Теперь, когда мой главный противник исчез, на растерзание мне оставался только сэр Годвинсон.

— Он ведь вас ударил, — продолжала я, — глаз подбил. А для этого нужна особая смелость!

— Простите, — еле выговорил юноша и побрел прочь.

На секунду мне стало совестно, но потом я встряхнула головой и забралась в карету, захлопнув дверцу и задвинув ставень на каретном окошке, чтобы оказаться в полной темноте.

Глава 11.

Комната для королевы

Замок Флёр был под стать окружающей его местности. Неприступные стены из темно-серого камня кое-где обвивал плющ — тонкий, чахлый, избиваемый ветрами.

Вода во рву вокруг замка была серой и из нее торчали сухие рыжие стрелки камыша, а башни с острыми шпилями, окрашенные в темно-зеленый цвет, напоминали вековые ели. Название замка оправдывали только флюгеры, сделанные в виде цветов. Ничего похожего на белые башни и красные черепичные крыши, которые я себе воображала. Я нашла, что это — самое хмурое, печальное и неуютное место в мире.

Правда, внутреннее убранство замка порадовало чистотой и ухоженностью, а обстановка была по-королевски роскошной. Всюду лежали мягко выделанные шкуры, пол в зале устилали восточные ковры, которые стоили баснословных денег.

Окна занавешивались портьерами, предохранявшими от холода, в каминах из белого камня жарко полыхал огонь. Во всем чувствовалась женская рука — даже в огромном кресле в огромном зале, через который мы проходили, лежала подушечка, расшитая золотом — как раз такого размера, чтобы удобно было сунуть под локоть. Не было сомнений, что это кресло принадлежало хозяину замка, королю. На резьбе, окаймлявшей спинку, была изображена корона с пятью зубцами.