— Даже не сомневайтесь, — заверила ее Эдит. — А теперь — с вашего позволения. Миледи сказала, что устала и хотела бы поскорее лечь спать.

— Разумеется, и я не стану ей мешать, — ответила леди Готшем. — Отдыхайте, леди Кирия. Пусть вам приснится ваш будущий муж.

Глава 6.

Разговоры перед сном

Мачеха ушла, оставив меня гадать — не было ли в ее словах скрытого смысла, и я осталась наедине с тремя новыми горничными.

— Здесь есть смежная комната, — тут же начала распоряжаться Эдит, — мы расположимся там. Если что-то вам понадобится, миледи, тут же зовите нас, — она достала из кармана серебряный колокольчик и поставила его на стол. — Вам только позвонить — и мы рядом.

— Благодарю, — ответила я сдержанно, наблюдая за всеми тремя очень внимательно.

Несомненно, Эдит была центром этого трио. Хайди и Бет помалкивали и подчинялись ей безоговорочно. Думаю, реши я приказать им что-то, они прежде посмотрели бы на Эдит, ожидая — даст ли она добро на выполнение.

Присев на постель, которая была такой широкой, что спокойно можно было лечь в ней поперек, я смотрела, как горничные расправили платье, накрыв его тканым чехлом, и как Хайди и Бет один за другим заносили в комнату сундуки и ларцы. Эдит по-хозяйски открыла один из сундуков и извлекла оттуда тончайшие шелковые простыни.

— Разрешите, я перестелю вам постельку, миледи, — сказала она, и я тут же встала и отошла к стене."

"Из сундуков были извлечены пуховые подушки, атласные одеяла — видимо, король Норсдейла считал, что у нас о таких диковинках, как постельные принадлежности, никто не слышал.

Сундуки были заперты не все, а только те, в которых привезли наряды для меня. Эдит настояла, чтобы я сразу же выбрала платье на завтра, и мне пришлось открыть пару сундуков, сделать вид, что я выбираю, а потом ткнуть наугад. Платье, что я выбрала, было темно-зеленое, а на лифе красовалась вышивка золотой нитью — кленовые листья. Пояс был витой, из золотого шнура, и к нему полагалась зеленая поясная сумочка, к которой крепились сразу три серебряных бубенчика.

— К этому платью подойдут бархатные туфли, — тут же решила Эдит и нырнула в другой сундук, вытащив на свет пару самых прекрасных туфель в мире — из черного бархата с зелеными атласными лентами, и с золотыми пряжками.

Моя прежняя обувь выглядела жалкими обносками по сравнению с этой красотой.

Эдит водрузила туфли на подзеркальный столик, платье было развешено на кресле, и горничные тут же стряхнули с него невидимые пылинки, расправили складки и растянули пояс, расчесав пушистые хвостики кисточек.

Служанки хлопотали себе, а мне стало почти страшно в окружении такого огромного количества роскошных вещей. И теперь все это принадлежало мне. Как странно, порой, оборачивается судьба.